— А ей?

Сириус помолчал секунду.

Роксана открыла глаза, заглянула в Сириуса так, будто точно знала, о чем они говорят и уголки её губ дрогнули.

— И ей.

Андромеда покачала головой, взглянув туда же.

— Женщинам важно знать, что их любят. Любым женщинам. Всем.

Сириус усмехнулся. Андромеда ничего не поняла.

— Она не любая.

Ближе к полуночи пятилетний Чарли уснул в кресле и Артур понес его спать. Взрослый восьмилетний Билл поцеловал на ночь маму и послушно двинулся следом, но проходя мимо Лили, болтающей с Роксаной на диване, мальчик вдруг замер, весь налился краской, надулся, напыжился и выдавил из себя: «Счастливого Рождества, Лили!». После чего опрометью бросился наверх.

Лили переглянулась с Роксаной и они дружно рассмеялись. Лили потрясенно прижала ладонь к груди.

— У меня появился конкурент? — поднял бровь Джеймс, вернувшийся в этот момент с улицы. Они с Артуром ходили в сарайчик, где Уизли показывал ему черновой вариант механической складной метлы.

— Будешь знать, как бросать меня, — кокетливо повела плечиком Лили.

Медленная песня закончилась, началась другая — заводная и веселая, от которой в любой, даже самой холодной английской крови оживали ирландские корни.

Оставив Андромеду рядом с Молли, Сириус подхватил Дору и пустился с ней вскач по всей комнате, держа её на одной руке, а другой сжимая её ручку на взрослый манер.

Когда они пронеслись мимо дивана в вихре звонкого детского смеха, Джеймс коварно улыбнулся, глядя на Лили и вдруг схватил её за руки, стаскивая с дивана.

— Джеймс, что ты...Поттер, перестань, я же сейчас упаду! О Боже! Джеймс, ты слышишь меня?!

Молли рассмеялась, когда следующая парочка проскакала мимо её кресла. И хоть Джеймс совершенно не умел танцевать, все равно с упорством последнего крюкорога исполнял с Лили что-то наподобие зверского твиста: крутил её, вертел, ронял и ловил, в общем, издевался как хотел, а Лили только и могла, что хвататься за него в последний момент и тоненько пищать.

Вскоре зажигательный мотив захватил всех, они схватились за руки и плясали по гостиной цепочкой, выкрикивая слова веселой ирландской песенки о непослушном лепреконе. Молли сидела в кресле и хлопала в ладоши, все смеялись, гоголь-моголь тек рекой, а в углу ослепительно сияла ёлка.

Это было лучшее Рождество.

— Нет, я хочу ещё! — заканючила девочка, обхватив Сириуса за шею ручонками. — Нет!

— Нимфадора, дорогая, уже очень поздно, тебе пора спать, — увещевала её Андромеда. За то время, что она уговаривала её, сменилось уже почти что две песни. Джеймс перестал издеваться над Лили и теперь неторопливо двигался с ней в полумраке прижимая её к себе спиной.

— А я хочу ещё танцевать с Сириусом! — категорично и очень громко говорила Дора, крепко обнимая дядю и враждебно поглядывая на маму. Волосы у неё медленно наливались ярко— помидорным оттенком. — Я не хочу спать!

Андромеда уронила руки, беспомощно глядя на Сириуса. Тот сам взял племянницу под мышки и ссадил матери на руки.

— Пора спать, принцесса! Если ты сейчас не ляжешь спать, когда ещё Санта наполнит подарками твой чулок?

Это показалось Доре убедительным — на круглом личике, вновь обрамленном черными кудряшками, отразилась серьезная борьба.

— Ну... ладно, — наконец согласилась она.

— Спасибо! — сказала Андромеда одними губами и понесла дочь наверх.

— Мы с тобой ещё обязательно потанцуем! — пообещал ей вслед Сириус, падая в кресло.

Глазки Доры, всплывающей на руках матери вверх по лестнице вдруг расширились и в них загорелся страх, смешанный с отчаянной ревностью. Смотрела она мимо Сириуса.

Сириус быстро оглянулся и увидел, что на спинку его кресла облокотилась Роксана.

— Ты все равно моя любимица! — прокричал он Доре и она немножко успокоилась.

Едва племянница скрылась, Сириус облегченно откинул голову на спинку, между рук Роксаны. Они молча смотрели друг на друга. Роксана улыбалась, подперев голову кулачком. А потом опустила руки и запустила в его волосы все десять пальцев.

— О-о-о, черт, — Сириус зашипел и зажмурился, когда она принялась быстро чесать его за ушами. — Да-а, детка, вот так, вот так! О да-а, я сейчас кончу, — рассмеялся он, наклоняя голову то, в одну, то в другую сторону, — Да, да, да, — и его нога подозрительно задрожала — совсем как у собаки.

— Знаешь...я видела здесь в саду пустой сарай... — прошептала Роксана ему на ухо.

— В Бэгнольд уже никто не верит!— сказал Джеймс, мельком взглянув на тихо удалившихся из дома ребят. Они все собрались вокруг столика у камина, держа в руках свои кружки. Молли вязала детскую шапочку, Лили листала рукописный справочник Молли по лекарственным зельям, Андромеда, чуть нахмурившись, слушала спор Джеймса и Артура. — Она не делает ничего, что могло бы остановить Волан-де-Морта, только просит людей не сдаваться! Но за ней никто не пойдет, пока она сама никуда не идет, вот в чем проблема!