Ты усмехаешься, делаешь несколько шагов вперед, захлопываешь дверь у себя за спиной, а я все также продолжаю сидеть неподвижно, пытаясь рассмотреть выражение твоего лица в бледно-желтом свечении месяца, скупо проникающего сквозь витражные стекла и жалея, что не догадалась зажечь свет.

– Доброй ночи, Кэролайн.
– Ты снова говоришь с теми же непонятными интонациями, с какими поздоровался со мной утром, но сам же и портишь весь спектакль под названием “безразличие”, перецепившись об какую-то футболку, небрежно лежащую на полу. Ты чертыхаешься сквозь зубы, а потом неожиданно начинаешь смеяться, чем заставляешь меня пораженно приподнять брови.

– Ты пьян?
– Я наконец-то встаю и подхожу к тебе, окидывая внимательным взглядом. С близкого расстояния мне удается отметить, что твоя одежда измята и даже порвана в нескольких местах. На светлой рубашке темнеют какие-то пятна, и сквозь запах алкоголя, исходящий от тебя, я улавливаю легкий аромат крови.

– Угу.
– Ты усмехаешься, поднимаешь руку, проводишь кончиками пальцев по моей скуле и задумчиво добавляешь: - Ты такая красивая.

– Спасибо, конечно. Но давай отложим комплименты на потом. Чья это кровь? Где твой брат?
– Я скрещиваю руки на груди, глубоко вздыхаю, чтобы сдержать отчаянье, смешанное со злостью. Мне страшно думать, что Элайджа поплатился за свою доброту и поддержку.

– Какой именно?
– Ты усмехаешься, обходишь меня, ложишься на кровать, не трудясь ни раздеться, ни даже разуться и едко отвечаешь на свой собственный вопрос: - Ах, да, конечно же ты спрашиваешь об Элайдже. Боишься о судьбе своего нового друга?

– Представь себе боюсь. Но он в первую очередь твой брат, а только потом мой друг, хотя так называть его преувеличенно с моей стороны, честно говоря. Так где он?

– У себя. Можешь пойти посмотреть, пожелать ему сладких снов или вообще остаться у него ночевать.
– Ты уже не смеешься, я слышу злость в твоем голосе, поэтому устало сутулюсь, присаживаюсь на кровать и произношу хриплым голосом:

– Тебе не надоело?

– А тебе?

– Мне? Да, я устала. Устала, что ты мне не веришь. Устала от перемен твоего настроения. Устала от нашей совместной жизни. Просто устала, Клаус.
– Я пожимаю плечами, а потом поднимаюсь и направляюсь к двери, на ходу добавляя: - И правда стоит пожелать твоему брату доброй ночи, раз ты так любезно мне разрешил.
– Я открываю дверь, но не успеваю сделать и шага, когда ты оказываешься у меня за спиной, сильным толчком захлопываешь дверь просто у меня перед носом, резким рывком разворачиваешь меня к себе лицом, заставляя вжаться спиной в деревянную поверхность. Ты упираешься ладонями по бокам от моей головы, приближаешь свое лицо вплотную к моему и, выделяя каждое слово, произносишь:

– Я. Передумал. Кэролайн. Иди спать. С Элайджей все нормально. Мы немного повздорили, я напился, он прочитал мне лекцию о том, как нужно себя вести хорошим мальчикам. Это стандартная модель наших отношений. Ему не нужна нянька, а я не в том состоянии, чтобы слушать твои капризы. Будь благодарна, что так легко отделалась и ложись.
– Я чувствую запах алкоголя, но в тоже время понимаю, что ты достаточно серьезен сейчас и, наверное, мне стоит послушаться и промолчать, но твое “благородное” одолжение вызывает во мне очередной прилив ярости, и я сквозь зубы произношу:

– Да, я очень благодарна тебе. Ты даже ни разу не ударил меня. Чудесааа.
– Я зло усмехаюсь, наблюдая, как в твоих глазах зажигаются янтарные искорки ярости. Иногда мне кажется, что у меня и правда появляются суицидальные наклонности, потому что иначе не назовешь мое упорное желание определить степень твоего терпения, обнаружить тот Рубикон, за чертой которого все закончится, и я упаду к твоим ногам бездыханным телом. С каждым днем я все меньше связана с прошлым, с Мистик Фолс, поэтому и терять мне уже нечего. Даже Деймона. Ведь, честно говоря, я уже почти не вспоминаю ни его, ни людей, которые когда-то составляли основу моего существования. Но ты даже после этих слов не срываешься, не реагируешь на провокацию, и я добавляю, только чтобы не чувствовать себя бесправной: - Ты можешь мне внушить не ходить и лечь спать. У тебя ведь это так хорошо получается.
– Самое глупое, но и самое частое желание людей - оставить последнее слово в споре за собой, и мне очень хочется, чтобы этот день, так переполненный волнениями, закончился моей маленькой победой.

– Ты думаешь я не могу заставить тебя без внушения? Какая наивная куколка.
– Ты говоришь это почти ласково, так сильно возрождая во мне ощущение дежавю, ведь когда-то ты уже называл меня наивной и тогда я убедилась, что ты никогда не позволишь одержать над собой вверх. И зачем я пробовала сегодня? Я ожидаю чего угодно: сломанной шеи, твоих пальцев, которыми ты вцепишься мне в волосы и силой потащишь в кровать, даже могу предположить какой-то сюрреалистический вариант, когда ты поволочешь меня за ноги, но никак не ожидаю того, что ты делаешь на самом деле.

Сначала ты просто касаешься кончиками пальцев моих губ. Я удивленно приоткрываю их, не понимая, что вообще ты делаешь. Иногда мне кажется, что я лучше бы приспособилась к твоей “маньячной” модели поведения, когда наши отношения строились бы лишь на обоюдной ненависти и презрении. На деле же все в сотни раз сложнее, потому что ты всегда разный, и даже на одинаковые ситуации можешь реагировать по-другому. Пока я думаю об этом, ты успеваешь провести рукой по шее, опустить ладонь на плечо, пальцами сдвинуть бретельку платья, заставляя соскользнуть ее по руке. То же самое ты проделываешь и со второй бретелькой, и платье медленно сползает к талии, а потом, под воздействием резкого рывка твоих рук, спадает и с бедер, собираясь алыми складками где-то на лодыжках.