– Ребекка, я не претендую на место в вашей семье. Я думаю, Клаус рассказал тебе, как именно я здесь оказалась. Как только время пройдет, я уеду, я оставлю вас и никогда больше не дам о себе знать. Но до тех пор не заставляй его находиться между молотом и наковальней. Ему ведь тоже сложно. Давай постараемся сохранять нейтралитет… пожалуйста.
– Ребекка лишь зло посмотрела на меня, поставила опустевший стакан на стол, поднялась на ноги и прошипела, перед тем как покинуть комнату:

– Тебе не придется ждать десять лет. Можешь считать, что это помощь всем несчастным и обездоленным куколкам, - я сжала зубы, услышав это слово с уст твоей сестры, но промолчала, дослушав.
– Ник поймет, что ему не нужен никто, кроме семьи. Мы его простили. Мы с ним. А ты здесь лишняя. Осталось только открыть ему на это глаза, и он сам выгонит тебя.
– С этими словами Ребекка прошествовала к двери и скрылась в коридоре, оставив меня одну. Я еще долго сидела, обхватив себя руками и с каким-то отчаянием думала, что сейчас свобода от тебя кажется мне не желанной, а пугающей.

***

Сегодняшний вечер пошел наперекосяк с самого начала. Мы с тобой решили было пойти прогуляться, на улице было прохладно, но свежо, и мне жутко хотелось побродить по тихим улочкам, которые я не видела в свой прошлый визит.

И вот я спускаюсь по лестнице в холл, где уже находишься ты, небрежно прислонившись к небольшому столику.

– Собралась?
– Ты улыбаешься, целуешь меня в щеку, аккуратно заправляя выбившуюся из прически прядь волос за ухо, а потом тяжело вздыхаешь и говоришь: - Кэролайн, так вышло, что я разрешил Ребекке пойти с нами. Ты не против? Она очень просила.

– Эм… Ладно, пусть идет. Не переживай.
– Я вымученно улыбаюсь, хотя на деле настроение совершенно пропало и единственное, что мне хочется - отправиться в свою комнату и весь вечер пролежать смотря в потолок. Но я стараюсь, пока не вижу твою сестру, на лице которой отображается недоумение и злость.
– Ты что ей не сказал, что и я иду?
– Я стараюсь произнести едва слышно, но Ребекка все равно слышит мою последнюю фразу и ядовито замечает.

– Конечно, не сказал. Я бы ни за что не согласилась пойти, если бы знала заранее. Спасибо за испорченный вечер, Ник.

– Закрой рот, Бекка! Не нужно сейчас устраивать сцен. Я очень надеюсь, что хотя бы один вечер вы будете в состоянии провести мирно.
– Ты говоришь спокойно, пытаясь утихомирить сестру, но она, конечно же, продолжает стоять, скрестив руки на груди и прожигая меня ненавидящим взглядом.

– Клаус, я могу сходить в следующий раз. Необязательно сейчас…

– Нет, не можешь! А ты, Ребекка, можешь остаться дома, если тебя что-то не устраивает. Все, разговор окончен.
– Ты подхватываешь меня под локоть и ведешь к двери. За спиной я слышу стук каблуков и тяжело вздыхаю, понимая, что Ребекка однозначно не упустит возможности окончательно испортить мне настроение.

***

Ночной Париж серебрится неоновыми огнями, кажущимися размытыми сквозь призму мокрого снега, плавно и лениво спадающего с серовато-фиолетового неба, на котором нет ни одной звездочки, ведь все они укутаны плотным покрывалом тяжелых облаков, скрывающих их за свинцовым маревом. Мне нравится ловить снежинки на ладонь, хотя кожа уже покраснела и жутко печет крошечными иголочками от ледяной влаги. Вторая ладонь находится в твоей руке, и ты согреваешь кожу, крепче переплетая наши пальцы.

– Черт возьми, что же ты за вампир такой?
– Ты ворчишь, но я знаю, что на самом деле ты не злишься.
– Мерзнешь, как обычная девчонка.

– Ну, прости. Я забыла перчатки.
– Я улыбаюсь тебе, еще сильнее прижимаясь к твоему телу. Так сразу становится теплее, и я удовлетворенно вздыхаю, стараясь не думать, что в десяти шагах позади идет твоя сестра и старательно пытается то ли прожечь в моей спине дыру, то ли навести порчу. Уверена, она может и то, и другое.

– Хочешь домой?
– Ты обхватываешь меня рукой за плечо, целуешь где-то в волосы, бросая короткий взгляд назад и тихонько, видимо надеясь, что я не услышу, вздыхаешь.

– Не очень. Ты же знаешь, я люблю гулять. Но если ты хочешь или… Ребекка хочет, мы можем поймать такси.
– Я пожимаю плечами, решив уступить сегодня и не устраивать очередной скандал, который ты переносишь, кажется, еще сложнее, чем я сама. Действительно сложно разрываться между единственной сестрой и… Кем? Смешно, однако. За два с половиной года я так и не поняла какую роль играю в твоей жизни.

– Нет, я не хочу. А Ребекка знала на что соглашается. Я ее предупреждал, что это просто прогулка, без всяких магазинов и ресторанов.
– Ты хмыкаешь и ускоряешь шаг. Хочешь сбежать от сестры? А знаешь, я не против.

***

– Я устала. Ненавижу ходить пешком. Ненавижу зиму.
– Я зачарованно рассматриваю фарфоровую куклу сквозь ярко освещенную витрину магазина и не особо обращаю внимание на недовольную тираду Ребекки. Этих кукол много за стеклом, совершенно разных, но внимание привлекает светловолосая, с голубыми стеклышками глаз. Она в алом платье, она чем-то похожа на меня и я невольно провожу указательным пальцем по стеклу витрины, как будто это я там, в том крошечном уголке, на бархатных подушках, ожидаю, как же сложится моя судьба, как же распорядится моей волей невидимый хозяин. Быть может сломает, быть может поставит на полку и лишь раз в год вспомнит, бросит короткий взгляд. А может полюбит странной любовью, той, которой можно любить фарфор и стекло. Бездушно и временно. Пока не разобьется, пока не потеряет блеск и новизну. Я никогда не признаюсь тебе, но нет ничего больнее, ничего унизительнее, чем слово “куколка” из твоих уст.
– Эй, ты что себе подружку нашла?
– Я отдергиваю руку, как будто обжегшись, смущенно поворачиваюсь к тебе и Ребекке, которой и принадлежит последняя фраза.