– Ты поставил ее рингтоном на мои звонки.

– Ага, - я опускаю гитару.
– Установил, как только покинул этот дом и тебя.

– Почему именно ее?

– Слова подходили под настроение. Я хотел вернуться на это крыльцо, быть с тобой.

Выражение ее лица смягчается.

– Ну, мы здесь.

– А что на счет всего остального, Либс?
– спрашиваю, ощущая, как всё замирает в груди.
– Я ли тот мужчина, которого ты больше всего любишь?

Румянец заливает ее щеки, когда девушка смотрит на меня, пока на ее шее визуально заметен участившийся пульс. Она знает слова песни. Знает, о чем я спрашиваю.

– Да, - отвечает Либби почти застенчиво.

Я планировал это. Хотя сей факт не унимает попытки моего сердца вырваться из груди. Я медленно опускаюсь перед ней на колени, мои руки сжимают ее округлые бедра.

– Я буду любить тебя всю свою жизнь, и это всё равно кажется недостаточным сроком. Так что ты скажешь, Либс? Хочешь выйти за меня?

Ее улыбка - мое солнце. Она обнимает меня за шею и целует.

– Где кольцо, газонный бродяга?

Я улыбаюсь напротив ее губ.

– Поройся у меня в кармане, Элли Мэй.

То, как она слегка вздрагивает от удивления, умиляет. Неужели Либби думала, что у меня нет кольца? Ее руки дрожат, когда она вытаскивает маленькую коробочку и говорит мне, что нервничает так же, как я сам. В течение долгого мгновения она смотрит на винтажное золотое кольцо с изумрудом. Затем поднимает взгляд, обнимает меня за шею и заканчивает мои мучительные терзания.

– Ну, черт. Я выхожу замуж за музыканта.

Я притягиваю ее ближе, вдыхая запах Либби.

– Мы круто повеселимся.

Ее смех согревает мою шею.

– Да, повеселимся. И я люблю тебя навеки, Киллиан Джеймс. Это я точно знаю.