– Ладно, парни, – крикнул он воинам, – вы правы, и с этим не поспоришь, и все-таки подождите еще пару минут. – Раздалось глухое ворчание, и Виктор нахмурился: – Что такое? Вы не хотите выполнить просьбу ярла?

Воины растерянно остановились, а Канут крикнул:

– Ладно, конунг Виктор, только потом, если она так и не предложит нам ничего взамен, пусть они сдохнут у нее на глазах!

Получив эту минутную передышку, Виктор потянул Рейну в тень, и там, глядя ей в ее залитое слезами лицо, сказал:

– Ты любишь своего брата, правда? Приятно узнать, что, оказывается, и ты тоже кого-то любишь.

– Пожалуйста, – жалобно попросила Рейна, умоляюще глядя в лицо конунга, – сделай что-нибудь, не позволяй своей дружине убить их.

– Но что же я могу поделать, Рейна? Свен сказал правду – ты взбесила моих людей до крайности. Если я их сейчас попробую остановить, они нас на части разорвут. Как я могу их убедить отпустить Рагара и Гаральда? Что я им предложу?

Рейна колебалась только мгновение:

– Скажи им, что я стану твоей женой.

– Что?! – вскричал он, отказываясь поверить своим ушам.

– Я выйду за тебя замуж! – повторила она решительно.

На одно мгновение сердце Виктора переполнилось радостью. Наконец-то он добился от Рейны того, чего так страстно, всей душой желал. Ради этого можно было даже забыть о тех обстоятельствах, которые заставили ее дать согласие выйти за него замуж. Но затем, страх и неуверенность вновь закрались в его сердце, и он тревожно спросил:

– Рейна, ты это серьезно?

– Да…

– Ты станешь моей женой?

– Да, чтобы спасти Рагара и Гаральда…

– И это единственная причина? – с горечью спросил Виктор.

Рейна, не ответив, отвела взгляд.

– А черт! Ладно! – мужчина взял ее за руку. – Пожалуй, это и неважно, когда речь идет о жизни двух людей. Вот только, сдержишь ли ты свое слово. И сработает ли это с моими громилами?

Девушка кивнула головой.

– Разве не этого хотели твои воины – увидеть мое унижение?

Виктор печально посмотрел на нее.

– Ничего себе, так вот что значит для тебя стать моей женой?

Она промолчала, склонив голову, и он даже застонал от досады.

– Ладно, станешь женой, а там посмотрим. Пока сейчас надо действовать и будем молиться, чтобы удалось убедить моих дружинников и спасти твоего брата.

Виктор снова потянул Рейну в круг и громко объявил:

– Слушайте все! Рейна согласилась стать моей женой и королевой Ванахейма! А значит, мы не можем казнить ее брата, моего шурина, и его вассала.

Викинги замолчали, изумленно переглядываясь.

– Нет, Рейна, нет! – закричал вдруг Рагар. – Я не позволю тебе жертвовать собой ради меня!

– Я тоже этого не желаю! – присоединился к нему Гаральд.

Но Рейна с мрачной решимостью посмотрела на двух юношей и сурово сказала;

– Все решено! Я уже дала слово! Я не желаю, чтобы вы погибли из-за меня!

И тогда Виктор приказал:

– А теперь немедленно освободите пленников!

К его удивлению воины даже не пошевелились. Они начали о чем-то переговариваться, и когда Виктор вопросительно взглянул на них, Свен, сделав шаг вперед, ответил за всех:

– Послушай о, великий конунг! Наши воины недовольны.

– Чего же вам еще? – изумился Виктор. – Пораскиньте мозгами. Согласие Рейны на то, чтобы остаться у нас, ослабляет нашего врага Вольфгарда и, может быть, восстановит мир между нашими родами. Разве мы все не этого хотим?

– Ярл! – воскликнул Канут, – этого недостаточно. Она оскорбляла всех нас. Пусть извинится, тогда мы согласимся признать ее своей королевой.

Этого Виктор не ожидал. Теперь все зависело от того, удастся ли Рейне обуздать собственную гордость. Однако, к его величайшему удивлению, Рейна, не колеблясь ни минуты, медленно опустилась на колени перед одноглазым великаном и, смиренно склонив голову, проговорила:

– Я… Я нижайше прошу простить меня за то, что оскорбляла твою честь, викинг…

Удовлетворенно кивнув головой, Канут отошел в сторону, но тут из рядов воинов раздался еще чей-то голос:

– Пусть будущая королева даст присягу на верность конунгу Виктору и его храбрым воинам! Пусть она поклянется, что никогда не обнажит свой меч против конунга и любого из нас.

Рейна послушно повторила.

– Присягаю на верность дружине Великого конунга Виктора Храброго и ему самому. Клянусь, что никогда не буду сражаться против рода, который отныне станет и моим родом. И пусть меня покарает Один, если я нарушу данную клятву.