Виктора сразу бросило в жар, губы внезапно пересохли и он почувствовал, как его плоть стала вдруг стремительно набухать под мокрой тканью узких холщевых штанов. Груди девушки бурно вздымались от ее дыхания, и в эту минуту она показалась ему снежной королевой, прекрасной в своей наготе и ждущей, чтобы он отогрел ее теплом своей любви.

– О, Боже! – прошептал он, восхищенно глядя на нее…

В следующее мгновение Рейна, крепко сцепив руки в замок, нанесла ему резкий удар в челюсть и Виктора пронзила адская боль. В первый раз за всю свою жизнь он понял, что означает выражение «искры из глаз посыпались». Сквозь радужные пятна, плывущие перед глазами, конунг успел заметить, как девушка рванулась бежать, и тогда он с молниеносной быстротой выбросил вперед руку и схватил ее за мокрые волосы с такой силой, что она даже закричала от боли.

– Ах ты, маленькая дрянь! – взревел он. – Да кончится ли это когда-нибудь?! Ты оскорбляешь меня, смешала с грязью моих воинов; что бы я ни сделал, тебе все не так!

Он рывком повернул ее к себе и стал бросать ей в лицо яростные, полные горечи упреки, не обращая внимания на ее побледневшее, искаженное от боли лицо.

– Я только что чуть сам не захлебнулся, спасая твою дурацкую жизнь! И в благодарность за это ты еще меня же и бьешь?! Нечего говорить, теперь-то я знаю, почему ваши мужчины ведут себя, словно дикие животные. Это ж вы, женщины, сами их доводите до скотского состояния! Ну, дорогуша, сейчас ты получишь урок, который запомнишь на всю жизнь!

Грубо и решительно схватив Рейну за руку, Виктор швырнул девушку на камни, и прижав ее коленом к Земле, уже занес руку, чтобы задать ей хорошую трепку. Вдруг до него донеслось сдавленное рыдание, и он даже не сразу понял, что это плачет Рейна…

Господи, что же он делает? Он сам, сам стал вести себя так, как поступают самые примитивные, грубые варвары! Еще немного и произошло бы непоправимое, он своими руками нанес бы Рейне смертельное оскорбление и унизил ее.

Ругая себя последними словами, содрогаясь от пронзительной жалости к этой несчастной, но такой гордой девушке, Виктор поднял ее и, крепко взяв за плечи, встревоженно и нежно посмотрел ей в глаза. Она вздрагивала от беззвучных рыданий, сотрясавших ее тело, и старательно отворачивала лицо, стараясь не показать своей слабости.

– Ну, что же ты теперь плачешь, Рейна! – спросил он ее, сам удивляясь своему хриплому голосу. – Я уж и не думал, что тебя проймет.

Девушка всхлипнула и прошептала:

– Вольфгард обычно меня…

Виктор, холодея от страха и боясь предположить самое ужасное, бережно взял ее лицо в ладони и спросил:

– … Что он обычно делал?

– … Порол меня плеткой, вот что! – с отчаянием сквозь слезы вскрикнула девушка, и мужчина даже застонал, так ему вдруг захотелось покрепче прижать ее к себе, успокоить и утешить ее. Однако, из страха, что Рейна вновь его оттолкнет, он не пошевелился и только спросил:

– Значит ты поставила меня на одну ступень с Вольфгардом? Или я сам опустился на этот уровень?

Рейна вдруг взглянула на него неуверенно и робко и, вытерев катившуюся по щеке слезу, прошептала:

– Нет, викинг, это я тебя вынудила… Она сказала это с такой подкупающей искренностью, что у него снова защемило сердце. Но в то же время он не мог еще забыть боль и обиду, нанесенные ему всего пару минут назад, Виктор покачал головой:

– Рейна, Рейна, ну почему ты так ко мне враждебна, хотя все, чего я хочу, – это любить тебя!

– Я борюсь с собой, викинг, с тем, что я испытываю к тебе… – неожиданно ответила она.

Он чуть не задохнулся от радости, обнял девушку и, прижавшись к ее лбу губами, прошептал:

– Почему ты думаешь обо мне, как о своем враге, хотя я хочу только добра тебе и моему народу? Когда ты, наконец, поймешь, что я – твой друг, и я на твоей стороне, и мое самое горячее желание – стать твоим мужем! И не хочу я никакой вражды!

Рейна слегка отстранилась от него и посмотрела в лицо Виктора своими полными слез глазами. Помолчав немного, она сказала:

– Я не знаю, как это все может быть… Можно ли тебе верить?

– Тогда я покажу тебе, любимая! – Виктор снова обнял девушку, и жгучая волна страсти захлестнула его, когда он нежно прильнул к ее губам.

Рейна напряглась, пытаясь из последних сил устоять перед этим огнем, который грозил сжечь ее. Однако Виктор не хотел больше никаких барьеров между ними, решив сейчас нежностью и страстью сломить ее сопротивление окончательно.

Мягко, но решительно он раздвинул языком ее губы; задыхаясь от волнения почувствовал прохладу ее жемчужных зубов. Рейна сжала губы, и его язык, выскользнув, вновь устремился в бархатное тепло ее рта. Это повторилось еще раз и еще… И Рейна сдалась. В следующее мгновение ее обнаженные, гибкие руки сомкнулись вокруг его шеи, а губы девушки робко и нетерпеливо ответили на его поцелуй. От этого восхитителыю-невинного поцелуя у Виктора защемило сердце.

– Да, родная, – выдохнул он. – Целуй меня так, как я целую тебя!!!

Тихо застонав, она вновь и вновь стремительными прикосновениями своих губ дотрагивалась до губ, щек, глаз Виктора. Их губы встретились и слились и ее мягкий, нежный язык скользнул в рот мужчины. Он крепче обнял ее, а их поцелуй все длился и длился. И они, оглушенные своей страстью и шумом прибоя, потеряли всякое представление о времени. Сердце гулким молотом билось в груди Виктора, когда он нащупал узел на поясе Рейны и начал его развязывать. Последним усилием воли девушка попыталась остановить его руки, но мужчина медленно и нежно, словно умоляя стал целовать ее пальцы. Его руки не остановились и продолжали ее раздевать нежно, но настойчиво.