Она минуту колебалась, прежде чем ответила:

– Есть еще одно условие.

– Ну!?

Она гордо вздернула подбородок:

– У меня должен быть кинжал, чтобы я могла защитить себя.

Виктор чуть не упал со смеха:

– Нет, женщина, ты неподражаема! Ты что же всерьез думаешь, что я тебя вооружу своими руками, чтобы потом получить удар в спину. Я же не самоубийца.

Она отмахнулась:

– Я ведь поклялась, что не причиню тебе вреда, так что не бойся за свою драгоценную жизнь.

– И от этого ты сейчас бесишься? – язвительно спросил он.

Рейна сквозь зубы процедила ответ:

– Если я уж решу тебя убить, то буду смотреть тебе в лицо, а не в спину!

– О, как ты меня оказывается уважаешь! – ехидно произнес он.

– Плевать мне на тебя! Я уважаю свою клятву! – яростно завопила она, топнув ногой. – Я не могу тебя убить, потому что поклялась, на свою голову, быть тебе верной! И, вообще хватит спорить!

– Да, хватит молоть чепуху! Пора остановиться, – подтвердил Виктор и вздохнул..

– Ну хорошо, а зачем тебе все-таки кинжал, Рейна? Она решительно рубанула воздух рукой:

– Мы едем в пустошь, в дикий край. Там рыщут дикие звери. Нам могут встретиться даже тролли и злые духи. Да и потом… что если Вольфгард пошлет еще воинов… не для того, чтобы спасти меня… Нет!.. чтобы убить! И, если честно, твои дружинники…

– Что Рейна?..

Она опустила глаза:

– Ну ты же знаешь, что они меня не любят. Виктор долго смотрел на нее. Потом решил, что ее опасения не беспочвенны, и ее страх искренен.

– Ладно, леди, – кивнул он, – можешь взять кинжал.

Девушка ослепительно улыбнулась, необыкновенно похорошев от улыбки. Перед ним теперь стояла очаровательная, лукаво-обаятельная девчонка. Глядя на это превращение, Виктор не знал: то ли ругаться на нее, то ли целовать ее. И, наконец, просто махнул рукой.

– Давай скорее поехали, пока я не передумал. По-моему, я или сумасшедший, или полный идиот.

Когда солнце уже стояло в зените, Виктор и Рейна, наконец, достигли жалкой, полуразвалившейся кельи Пелагиуса. Первый летний день был теплым и солнечным, и тундра сверкала многоцветием красок, словно наряд прекрасной принцессы. Но настроение всадников было далеко не праздничным. Большую часть дороги они проехали в полном молчании. Виктору оставалось только смотреть на спину Рейны, которая скакала впереди него.

Еще в поселке он отдал девушке кинжал в ножнах. И с той минуты старался не поворачиваться к ней спиной. Однако, она не трогала кинжала, так как Виктор боялся, что дружинники, заметив ее с оружием, задержат их или отправятся вместе с ними. Когда они выехали из поселка, Свен и другие воины предложили Виктору свою помощь, но он отказался. Они с пониманием отнеслись к желанию конунга прогуляться с невестой. Однако, Ролло грубо предупредил Рейну, что если до вечера они не вернутся, он лично растерзает на куски ее брата и его дружка.

Рейна молча выслушала ультиматум и проехала молча мимо них. Однако, Виктор заметил, что предупреждение достигло цели. Глядя на упрямо сжатые губы девушки и ее суровые глаза, конунг подумал, сможет ли она остаться такой же холодной и бесчувственной, когда сегодня ночью он займется с нею любовью. Ему было жаль, что физическая близость наступит у них раньше, чем духовная. И все-таки Виктор решил, что сегодня ночью он будет с ней, не только потому, что хочет ее, но и затем, чтобы наконец наказать ее за гордость и строптивость, которые столько времени портили ему жизнь. Пришло время разрушить эту стену, которая разделяла их. На карту была поставлена судьба всех жителей Ванахейма. А вдвоем они не только смогут остановить многолетнюю вражду, но и сумеют объединить свои народы.

Осторожно ступая по каменистой осыпи, лошади подошли к маленькой покосившейся келье монаха. Спешившись Виктор с пренебрежением посмотрел на дырявую крышу и крохотный огород. Рейна сделала Виктору знак идти за ней и, наклонившись, вошла в келью.

– Пелагиус, – тихо позвала она, – ты здесь?

– Скорее всего нет, – сказал Виктор.

Он окинул внимательным взглядом маленькую полутемную комнатушку. Грубо сколоченный стол стоял посреди комнаты и на его плохо струганной поверхности ничего не было, кроме жестяной кружки, горсти ягод и миски с водорослями.

«На редкость колоритная пища», – подумал Виктор и даже покачал головой при мысли о том, что случилось бы с ним, сядь он на такую диету. В одном углу кельи находилось каменное ложе, на котором монах, очевидно молился и спал. Там же лежала небольшая дощечка, покрытая воском, чернильница и исписанная до половины пергаментная страница из какого-то старинного манускрипта.

Виктора поразило искусство, с которым были выписаны готические буквы и яркие миниатюры. Взглянув на стены, он заметил несколько тяжелых кожаных сумок, висящих на деревянных гвоздях.