– Не хочешь немного хлеба, Рейна? – заботливо спрашивал он.

– Пошел к черту, викинг! – отвечала она, но хлеб все-таки брала.

– Может быть выпьешь немного вина? – предлагал он. – Свен говорил мне, что это вино прошлым летом привезли из Шотландии.

– Залей его себе в глотку и захлебнись им! – отвечала она, а потом брала серебряную рюмку и с удовольствием выпивала вино.

Очень часто у Виктора просто руки чесались, чтобы задать маленькой мерзавке хорошую трепку или что-нибудь похуже. Однажды вечером он попытался найти выход из этого тупика.

– Рейна, может все-таки будет лучше, если ты перестанешь мне постоянно доказывать, что я негодяй. Ты же пойми, что я вынужден держать тебя здесь, пока ты не согласишься стать моей женой. Другого выхода нет. Иначе война никогда не закончится.

– Я знаю, чего ты хочешь, викинг! – зашипела она. – Ты хочешь сделать меня своей женой, хочешь, чтобы я растолстела, нося твоего ребенка, а ты будешь бахвалиться перед Вольфгардом тем, что сумел меня укротить. Да ты скорее в могиле сгниешь, чем я соглашусь. Потому что я никогда не стану помогать тебе устанавливать мир.

Но почему, Рейна?! – пытался урезонить он ее. – Разве женщина может не хотеть мира!

Она бросила на него неприязненный взгляд и сделала глоток из рюмки. – Нет, Виктор, не хочу. Самое большое мое желание – убить тебя!

– Ну да! – он посмотрел на девушку. – Тогда мне, видимо, приснился странный сон в бане! Мы ведь, кажется, там открыли друг другу сердца. А ведь нам было хорошо вместе, Рейна, и ты это очень хорошо знаешь.

– Мне стыдно это вспоминать, – прошептала она покраснев.

– Здесь ничего нет стыдного, это прекрасно.

– Мне было плохо, я ослабела, и ты этим воспользовался, – капризно возразила девушка.

– Ну ты-то знаешь, что все было не так! – воскликнул Виктор.

– Я знаю только то, что мы враги, и что я ненавижу тебя! – закричала Рейна. – И между нами не наступит мир, пока один из нас жив, или пока ты не освободишь меня!…

Шли дни. Виктор постепенно начинал сомневаться в том, что он сможет укротить Рейну. Знал он и то, что время идет, и, хотя Вольфгард потерял свой корабль, все равно попытается освободить свою падчерицу. Опасаясь внезапного нападения, Виктор расставил дозоры вдоль фьорда и к северу от поселка. Несомненно, что через несколько недель его враги построят новый корабль. И уж тогда жди нападения! Следовало срочно решать, что делать в таком случае с Рейной. Но вместо сближения с ней, пропасть между ними становилась все глубже. Эта девушка, как вода, протекала у него между пальцами…

С каждым днем, не признаваясь себе, Рейна все больше и больше привязывалась к конунгу Виктору. С той самой ночи, когда он был так нежен с ней и когда они пережили вместе такие прекрасные мгновения. Девушка все сильнее попадала под его обаяние. С того времени доброта викинга поражала и обезоруживала ее. Рейна боялась, что эта страсть, которую вызывало в ней присутствие Виктора, когда-нибудь вновь толкнет в объятия врага, и она потеряет себя.

Когда Виктор говорил ей ласковые слова и улыбался, или заглядывал прекрасными синими глазами прямо в душу, у Рейны начинала кружиться голова, подгибались ноги, и ей хотелось зажмуриться и броситься в объятия мужчины. Она мрачно думала о том, что Виктор, действительно, прав, когда подозревал, что ей вовсе не было стыдно там в бане. Правда, не было никакого стыда. Наоборот, было влечение к этому сильному, мужественному человеку, как Рейна боролась с ним изо всех сил. И все же, несмотря на ее ужасное поведение, похититель привлекал ее к себе и сбивал с толку.

Конечно, Рейна была ему благодарна за то, что он поселил ее в своем доме. Но жить в такой близости с ним оказалось трудно. Очень трудно! Хотя он спал в соседней комнате, за день они встречались часто, и Рейна в отчаянии признавалась себе, что ждет его, что ей в нем все нравится: и то как он огрызается в ответ на ее грубость, и то, с какой страстью он смотрит на нее. Ей нравились его руки, мощная грудь, сильные узкие бедра. Ах, как ей хотелось бы стать к нему хоть чуть ближе, чтобы он, наконец, излил на нее свою страсть и дал ее жаждущему телу то, чего оно так давно хочет. У нее даже дух захватило от его красоты. Он был слишком красив для смертного. И Рейна все чаще думала о том, что он – бог. Как может она, простая смертная женщина, сопротивляться богу. И чем больше Рейна привязывалась к Виктору, тем больше она понимала, что ведет сражение не с ним, а с собой. Ей надо бежать, пока она не проиграла полностью.

За день до праздника пастухов, Виктор со Свеном отправились в горы, чтобы найти подходящие камни для строительства новой кузницы с дымоходом, уже давно обещанной Эйрику. Внезапно они увидели, что к тому холму, на котором они стояли, торопливо направляются Ролло и Орм. Ролло потирал лоб и огромную лиловую шишку, красовавшуюся на нем, а Орм, слегка прихрамывая, шел держась рукой за затылок.

Оба воина должны были сегодня охранять Рейну и их появление здесь не предвещало ничего хорошего. Виктор с досадой швырнул только что найденный булыжник, в ближайшую лужу и, нахмурившись, посмотрел в сторону приближающихся воинов.

– Что с вами обоими стряслось? – спросил он. – И где Рейна?

– Она сбежала, ярл! – воскликнул Ролло. Острый гнев и раздражение волной окатили Виктора:

– Сбежала?! Как, во имя Тор-громыхающего, она могла от вас ускользнуть?

Мужчины обменялись растерянными взглядами, и Орм сказал:

– Знаешь, мы просто увлеклись игрой в шахматы. Когда мы посмотрели на нее, она дремала, ну мы и… Представляешь, в мгновение ока эта ведьма вскочила и трахнула нас обоих по головам какой-то железной коробкой.