Рейна презрительно посмотрела на Виктора. Ее горячий взгляд задержался на длинной выпуклости в его штанах. Наконец она вызывающе проговорила:

– Я просто желала совокупления с тобой, викинг! Ты меня сейчас разгорячил, и думаю, ты достаточно хорош, чтоб получить с тобой удовольствие. Затем я бы с легкостью прикончила тебя.

Виктор покраснел от гнева. Вряд ли, этой маленькой ведьме удалось когда-нибудь нанести ему больше оскорбления, чем теперь. В своей откровенной, грубой манере она совершенно точно дала ему понять, что хочет его только для плотских утех.

– Значит, ты просто попользовалась бы моим телом, а потом убила бы меня? – спросил он, стараясь быть спокойным. – Знаешь, милая, я едва удерживаюсь от того, чтобы не перерезать тебе глотку.

Она пренебрежительно пожала плечами.

– Ну так убей меня, викинг. Давай, сделай это!

– Да если я тебя сию минуту не доставлю обратно в поселок, я, действительно, так сделаю! – рявкнул Виктор.

С этими словами он схватил Рейну за руку и потащил к Слейпниру, стоящему неподалеку. Вытащив из сумки длинный кожаный ремень, Виктор одним концом связал девушке руки, а другой привязал к луке седла. Отрезав от своей меховой куртки несколько полос, он соорудил нечто вроде сапог и обул девушку. А оставшуюся часть накинул ей на плечи. Он принял решение прибыть в поселок именно так: он – на лошади, она – рядом, привязанная к седлу. Это послужит ей хорошим уроком. Вообще-то если бы Виктор не был уверен в том, что она все равно откажется ехать, он бы предложил ей лошадь. Оставалось только утешиться тем, что она все-таки приняла теплую куртку. Самому ему пришлось довольствоваться холодной, мокрой одеждой, липнущей к телу. Когда они подошли к воротам града, уже вечерело. И сразу внимание Виктора привлекла толпа людей, собравшихся возле костра в центре поселка. Несколько десятков мужчин и женщин стояли в его багрово-красных отсветах, и до Виктора с Рейной донеслись пронзительные женские вопли и воинственные крики мужчин. Приблизившись к толпе, конунг спешился, развязал девушке руки и подтолкнул, понуждая идти вперед. Даже несмотря на все свое возбуждение, единоплеменники Виктора расступились, давая конунгу и его пленнице дорогу. И когда они подошли к большому костру, Виктор, наконец, увидел причину суматохи.

В окружении дружинников стояли два пленника. Одного из них конунг тотчас узнал. Это был Рагар, брат Рейны. А рядом с ним находился молодой воин из племени Вольфгарда. У них были связаны за спиной руки, на лицах виднелись ссадины и кровоподтеки.

Рейна тоже увидела пленников и стремительно бросилась к ним с отчаянным криком.

– Рагар! Гаральд!

Услышав угрожающее ворчание толпы, Виктор перехватил ее и потянул назад:

– Если тебе дорога их жизнь, – прошептал он ей взволнованно, – не вмешивайся – я сам разберусь с этим!

Рейна изумленно посмотрела на него. Но больше всего Виктора поразило то, что она не спорила с ним. Однако ее лицо побледнело. Виктор посмотрел на своих дружинников:

– Что еще здесь происходит?

От костра отошел Канут с раскаленной докрасна полосой металла, заостренной на конце. Гигант широко и зловеще улыбался.

– Ярл, очень хорошо, что ты явился и вернул Похитительницу. Мы тут как раз захватили двух из ее племени.

Из толпы раздались приветственные крики, а Виктор, взглянув на двух перепуганных молодых людей, спросил.

– Это что – все, кто пришел освобождать Рейну?

– А остальные разбежались, когда наш дозор напал на них к северу от деревни.

С нескрываемой ненавистью Канут посмотрел на Рейну и злорадно произнес:

– Ну, сейчас мы устроим пытку и заставим ее смотреть на все это.

Виктор увидел ужас в глазах Рейны. В это время Ролло взмахнул кулаком и закричал:

– Да, мы поджарим им пятки, а потом выпотрошим их как двух кабанов!

Раздались новые, такие же кровожадные вопли толпы. Вся эта картина живо напомнила Виктору историю его неудавшегося визита, когда он пытался заключить договор о мире с Вольфгардом, Вместе с тем у него появилось опасение, что ему, пожалуй, не удастся удержать ситуацию под контролем. Дружинники, женщины – вся толпа пришла в совершенно животное состояние, в воздухе раздавались оскорбительные крики, требования немедленно пытать пленников и предать их смерти. Вверх взметнулись дубинки, лязгнуло оружие. Рейна в ужасе повернулась к Виктору и воскликнула:

– Ну, пожалуйста… Ты должен остановить их! Виктор решительно поднял руку и закричал:

– Эй, люди, остановитесь. – Никакого результата. Злобно хохоча, Канут начал приближаться к Рагару, держа в руках раскаленный металлический прут, и тогда конунг, набрав в легкие как можно больше воздуха, рявкнул: – Эй, вы все! А ну, немедленно прекратить!

Мало-помалу шум начал стихать, воины, ворча и ругаясь, повернулись к ярлу.

– Почему ты нас остановил? – наконец, спросил Орм.

– Понимаю, что вы сейчас взбешены, – спокойно произнес Виктор, – но зачем срывать свое зло на этих ни в чем не виноватых юношах. Я не допущу в своем граде никаких зверств и приказываю немедленно освободить пленников!

В ответ раздался рев разъяренных людей, викинги, размахивая факелами и мечами, начали кричать каждый свое.

К Виктору подошел Канут и мрачно сказал:

– Ты не должен был останавливать нас, ярл. Если ты нам попытаешься помешать, мы все выступим против тебя. – Одноглазый викинг бросил на Рейну полный ненависти взгляд и добавил: – Неужели ты позволишь бабе командовать собой?! Если ты ее слушаешь, то ты и сам баба! – ослепнув от ярости воскликнул Ролло.

Виктор оглянулся по сторонам и увидел вокруг искаженные от гнева лица, широко раззявленные рты, пылающие жаждой убийства глаза. Казалось, еще минута, и они все бросятся на него, а заодно и на всех пленников. Заметив Свена, Виктор в отчаянии обратился к нему.

– Свен, ну хоть ты им объясни! Однако Свен только покачал головой.

– Нет, ярл, в этот раз ты, точно, не прав. Ты не сможешь остановить своих дружинников. Свен посмотрел на Рейну с осуждением.

– Это ее вина в том, что сегодня происходит. Она настолько оскорбила и унизила наших парней, что и представить трудно. Они же хотят мстить ей, а не этим двум несчастным!

Он мог бы этого и не говорить, потому что Виктор и сам понимал, что Свен попал в самую точку, однако, на лице Рейны был написан такой ужас, что он решил сделать еще одну, последнюю попытку.