Леди Синджен была не только очень красива, но и, несомненно, умна, что делало ее опасной противницей, а Эргемар никак не мог причислить ее к своим друзьям. Она считалась любовницей лорда Гилдейна, но, по данным наблюдательной службы, лишь изредка допускала его к себе, предпочитая часто менять партнеров.

Иногда у Эргемара складывалось впечатление, что она коллекционирует знаменитостей. За полгода в ее постели побывало не менее двух десятков людей - генералы, крупные промышленники, губернаторы и прочие известные деятели. При этом, в ней не было решительно ничего вульгарного и отталкивающего. Просто очень красивая и притягательная женщина, классическая гетера древности.

Эргемар не испытывал иллюзий по поводу своей мужской привлекательности, и поэтому подчеркнутое внимание со стороны леди Синджен его настораживало. На первый взгляд создавалось впечатление, что она просто желает заполучить принца-консорта в свою "коллекцию", но Эргемару иногда казалось, что ей нужно от него нечто большее. И пока не понял, что именно, старался держаться от нее подальше.

– Да, леди Тизелия - такая же авантюристка, как ее мамаша, - подтвердил Таркин, когда они поздним вечером втроем сидели за чашечкой лакина, обсуждая последние новости.
– Та тоже вечно была по уши в интригах. И активно путалась с принцем Майроном.

– А разве он не...
– удивилась Териа.

– Гомосексуалист?
– дедушка Таркин громко хмыкнул.
– Это слухи, которые составляли и распространяли о нем, в частности, я сам и ваша мать. На самом деле, он бисексуал, причем, всегда больше интересовался женщинами, чем мужчинами. Но кем он всегда был, так это хитрым и совершенно бессовестным подонком. Когда-то он попытался очернить и оклеветать своего старшего брата, чтобы самому стать наследником престола. Очень неприглядная в свое время была история, причем, раскрылось все достаточно случайно. Так она сумела вовремя спрыгнуть, а потом очень оперативно выскочила замуж за старого вдовца лорда Синджена. А через шесть месяцев родилась малышка Тиззи. Многие считали, что она не его дочь, но определить трудно. Она очень похожа на мать - почти один к одному. А матушку уже, понятное дело, не спросишь. И не допросишь...

– В каком она списке?
– поинтересовался Эргемар.

– Тиззи? В широком, - пожал плечами Таркин.
– Хотя, если учитывать, с кем она регулярно путается, она на грани перенесения в узкий.

– Может, удалить ее со двора?
– предложил Эргемар.

– Нет повода, - Териа покачала головой. Как ощущал Эргемар по их мысленной связи, она понимала его опасения, но пока их не разделяла.
– Она знатного рода, официально ни в чем предосудительном не замешана. Ведет себя достаточно благопристойно, а что творится в ее спальне, это ведь не наше дело, да? К тому же, она помогает удерживать в рамках всю эту "золотую молодежь" из своры Гилдейна и очень полезно работает в плановом комитете.

– Ну что же, если она полезна, не буду настаивать, - Эргемар натянуто улыбнулся.

Несмотря на все старания Терии, он никак не мог выбросить из головы завтрашний поединок. Ему было очень неприятно, что он поддался на провокацию. Но теперь он уже ничего не мог сделать.

Этика старой баргандской аристократии была... акульей. И так называемые поединки чести были тому красноречивым подтверждением.

Два вооруженных человека отправляются в укромное место, чтобы выяснить между собой отношения без свидетелей. Иногда они возвращались обратно вдвоем друзьями или, хотя бы не врагами. Порой возвращался только один, и ему не задавали никаких вопросов. Даже если поверженного противника находили застреленным в спину или забитым дубинками. Случалось, что поединки чести превращались в настоящие сражения между бандами наемных убийц.

Одним словом, логика здесь была простой и жестокой: ты обязан уметь защищать свою честь любыми средствами. Если же нет... прежняя баргандская элита, столетиями державшая в кулаке огромную империю, в слабаках и чистоплюях не нуждалась.

Поэтому Эргемар не испытывал никаких угрызений совести, беспардонно нарушая все условия, назначенные ему Гилдейном. Он отправился на место не к семи часам, а к половине седьмого, и не один, а в сопровождении пятерки вооруженных дворцовых гвардейцев.

По неслышной команде старшего гвардейцы безмолвно растворились в густых зарослях вечнозеленого кустарника, окружавших старую спортивную площадку, давно уже не использовавшуюся по назначению. И почти сразу же оттуда послышались негромкие хлопки выстрелов. Один, другой, третий, четвертый, пятый... и после небольшой паузы последний, шестой, прозвучавший совсем глухо.

Эргемар, выхватив револьвер, занял позицию за массивной скамейкой. Больше минуты ничего не происходило, затем из кустов медленно появился старший пятерки. Выглядел он недовольным и смущенным.

– Господин Эргемар, вы здесь?!
– позвал он.
– Вам следует на это взглянуть.

Продравшись через заросли, Эргемар вслед за гвардейцем выбрался на небольшую полянку, с которой хорошо просматривалась вся спортивная площадка. Там обнаружились и четверо остальных охранников. Один из них бинтовал руку товарищу, двое других склонились над чьим-то телом, лежащим ничком у дальней кромки зарослей.

– Он углядел нас раньше, чем мы его, - с виноватым видом начал докладывать старший гвардеец.
– Сразу же открыл огонь, зацепил вот парня, потом подался в бега. Даг его грамотно стреножил, под колено. Но прежде чем мы успели его достать, он застрелился. В сердце.