Шрифт:
– Послушайте!
– к Бон Де Гра внезапно придвинулся мужчина средних лет, держащий на руках маленькую девочку и поддерживающий цепляющегося за него мальчика лет семи-восьми. Одна нога у девочки была босой.
– Это ваша?
– Бон Де Гра достал из кармана сандалию.
– Кажется, наша, - мужчина оторопело посмотрел на него.
– Да, это мы потеряли!
Бон Де Гра осторожно надел сандалию на маленькую ножку. Девочка несмело улыбнулась ему. Она не удивилась и не испугалась при виде кронта, значит, сделал он вывод, она была, скорее всего, местной.
Бон Де Гра улыбнулся ей в ответ и внезапно почувствовал огромное облегчение. Преследовавший его прежний кошмар вдруг исчез, будто и тогда, почти двенадцать лет тому назад, он успел вмешаться и помочь...
– Послушайте!
– снова прошептал ему мужчина, перехватывая девочку другой рукой.
– Вы кронт, может быть, вас пощадят!
– Это вряд ли, - горько пробормотал Бон Де Гра, но мужчина, кажется, его не услышал.
– Все это из-за меня!
– возбужденно проговорил он, склонившись к лицу Бон Де Гра.
– Это меня, именно меня они хотят убить! Все остальные жертвы - только прикрытие, листья в лесу! Я когда-то был сотрудником окружного финансового управления. И давно, еще во время восстания, случайно узнал недозволенное. Оружие, которое потом попало к кронтам, оплатила "Семья". Я вовремя бежал, поменял имя, но они нашли меня, через двенадцать лет! Если вы выживете... сообщите, куда надо! В Службу Безопасности, в Управление Императорского Двора!...
– Хорошо, - пробормотал Бон Де Гра.
– Я постараюсь выжить...
В том, что сказал бывший финансист, для него не было почти ничего нового. За восстанием стояли кээн, это он понимал еще тогда. "Семья", фельдмаршал Гдоод? Может, и так. Но сейчас перед ним стоят более важные задачи. Надо выжить самому и спасти заложников. И кронтов!
Бон Де Гра еще раз осмотрелся по сторонам. Из вооруженных кронтов только двое молодых парней в спецовках явно относились к боевикам, причем, к рядовым пешкам, которыми часто и не жалея жертвовали ради спасения более серьезных фигур. Остальные, судя по всему, работяги из парка. Неумелые медлительные движения, руки, привыкшие к инструментам, а не к оружию, отчаянно обреченное выражение лиц людей, которыми абсолютно нечего терять.
Нечего терять!... Бон Де Гра потихоньку переставил шпенек перстня-парализатора в боевое положение.
– Люди!
– громко заговорил он, перекрывая плач детей, причитания женщин и ругань мужчин.
– Люди, вам не грозит казнь! Закон о коллективной ответственности изменен! Пришлые готовят убийство заложников, они оставят вас на смерть, а сами уйдут. Возможно, главари уже удрали, бросив вас!
– Кто ты такой, предатель, что можешь так говорить?!
Один из боевиков наставил на него игломет, но стоящий рядом рабочий с металлическим прутом в руках заставил его опустить оружие.
– Пусть говорит!
– Я не предатель!
– воскликнул Бон Де Гра, поднимая вверх руки со скрещенными знаком "Я свой" пальцами.
– Я разъездной администратор Бин Дер Гук! Я написал меморандум, по которому всем нам дадут немного воли! Еще можно изменить все к лучшему без насилия и террора! Закон изменен! Вас не убьют!
– Да, я слышал о меморандуме!
– внезапно крикнул кто-то с другой стороны площадки.
– Пусть говорит!
И Бон Де Гра заговорил. Уверенно, убежденно, звучным и твердым голосом, как выступал когда-то на митингах и собраниях. Он рассказывал о меморандуме, о Комиссии, о киностудии, об измененных законах в папке у Эергана. Не переставая говорить, он сбросил с себя сеть и вскочил наверх, на невысокий помост, прямо навстречу боевику, вооруженному иглометом.
– Да... это... врешь ты все!
Лицо парня приняло отчаянное выражение. Он был готов открыть огонь, но Бон Де Гра опередил его. Резко согнув палец, он выпустил заряд парализатора прямо ему в лицо. Боевик покачнулся, начал заваливаться назад, и в этот момент Бон Де Гра перехватил его руки с иглометом, готовый стрелять.
Нет, стрельбы не понадобилось. Бон Де Гра подхватил оружие и отпустил парализованного боевика, тело которого глухо стукнулось о пол. Второго террориста скрутили находившиеся поблизости кронты, и теперь он что-то злобно шипел, прижатый к помосту с заломленными за спину руками.
В зале стало тише. Даже дети, кажется, прекратили плакать. На Бон Де Гра уставилось множество белых лиц - кээн и кронтов. И все смотрели на него с сумасшедшей, безумной надеждой.
– Больше никто не должен пострадать!
– воскликнул Бон Де Гра, обращаясь, в первую очередь, к соотечественникам.
– Освободите заложников, сдавайтесь сами, я обещаю, что вам сохранят жизнь! Вы такие же жертвы!
И услышал в ответ безумный хохот. Это смеялся юнец, стоящий на табуретке. Только сейчас Бон Де Гра увидел расширенные зрачки и дергающиеся кончики ушей: боевик был под действием наркотика.
– Жизнь?!
– хохотал он.
– Какое глупое слово! Мне не нужна жизнь! Все должны умереть!
– Стой!
– Бон Де Гра бросился к нему, уже понимая, что не успевает.
– У тебя не было приказа!
– Глупец! Это и есть мой приказ!
Картинно взмахнув руками, мальчишка спрыгнул с табуретки.
– Не-ет!
Бон Де Гра бросил себя в прыжок, но столкнулся с боевиком. Они оба покатились на пол. Бон Де Гра в ужасе закрыл глаза. Сейчас должен раздаться треск электроразряда! Но... его не было! Двое немолодых уже кронтов успели подхватить падающий противовес и удержать на месте рубильник.