Мальчик, открывший дверь, провел Лори к комнате, где и была Клара. Илларион стоял перед чуть прикрытой дверью и понимал, что ему нужно открыть ее, нужно увидеть Клару!.. Но отчего-то он не мог и пальцем шевельнуть. Обстановка в этом дома так разительно отличалась от его привычной жизни, что Илларион испугался того, что может увидеть.

Мальчик, все еще стоявший рядом с ним, сам отворил дверь.

— Иди, она ждет тебя, — шепнул он и подтолкнул его.

Как только он ее увидел, то уже сам побежал и сел у ее кровати.

— Клара! Клара, что с тобой? Что у тебя болит?

Она и раньше выглядела неважно, но сейчас ее тело, казалось, совсем исхудало, стало ломким и жемчужно-бледным, как у куклы. Мальчик взял ее за руку и ужасом заметил, что ее пальцы стали еще тоньше, чем прежде. Илларион с волнением смотрел ей в глаза, — усталые поникшие, и все же в этом взгляде все еще горел яркий теплый огонек. Как будто в этом взгляде ее глаз сосредоточилась вся ее жизнь, вся ее душонька.

Она попыталась улыбнуться, но из ее легких снова начал рваться пронзающий кашель. Девочка отвернула голову набок, прикрывая губы платком. Тем же, что ей как-то отдал Лори. Но заметив, что мальчик смотрит на него, Клара тут же скомкала и спрятала платочек, затем наконец заговорила:

— Спасибо, что пришел, Лори, — ее голос был хриплым, в каждое слово ей приходилось вкладывать все свои силы. — Тебе, наверное, было непросто сюда прийти сегодня. Как твой отец?

— Он… Я не хочу об этом говорить, Клара. — Она попыталась сильнее сжать его руку. — Клара, тебе нужен доктор! Может, мне…

— Нет, не нужно, — сказала она, подавляя новый приступ кашля. — Лори, у меня для тебя кое-что есть. Под кроватью есть коробка, достань ее, пожалуйста.

Мальчик наклонился и сразу же заметил одну коробку, погребенную под толстым слоем пыли. Потом поднялся и снова посмотрел на девочку.

— Помнишь моего дедушку? Я была с ним знакома недолго, а после он совсем исчез. Никто из родных не заметил его присутствия, и все же я часто вспоминаю его теперь. И многие его слова теперь не кажутся выдумками. — Говоря об этом, ее лицо просияло, даже щеки порозовели. Ей как будто бы стало лучше, и мальчику подумалось, что пусть говорит об этом человеке, сколько хочет. Только бы не хворала так сильно. Она снова посмотрела на коробку в его руках. — Можешь… открыть.

Лори поднял крышку и заметил фиолетовую ткань. Совсем как новая, даже блестит немного.

— Что это…

— Он отдал этот плащ мне и сказал, чтобы я сохранила его и однажды… если мне вдруг станет очень грустно и одиноко, если в мире не останется ни одного человека, которому я была бы дорога… чтобы я его надела. — Она посмотрела на мальчика и чуть улыбнулась. — Но благодаря тебе, Лори, мне никогда не было так одиноко. Поэтому теперь я хочу отдать его тебе.

— Я не понимаю… — скорее он и не хотел понимать, не хотел слышать от нее таких слов.

— Я тоже сначала не поняла слова дедушки. Но со временем ты тоже поймешь. Просто сейчас прими этот подарок от меня, и если тебе вдруг однажды станет слишком одиноко… просто надень его.

— Почему ты говоришь так, будто прощаешься? Ты ведь скоро поправишься, верно? Только погляди на себя, мне кажется, ты выглядишь намного лучше. Тебе непременно станет лучше! Уверен в этом!

Илларион говорил с таким жаром, что девочка и сама на какой-то миг поверила его словам. Потом как-то отстраненно улыбнулась, протянула руку и, едва касаясь, пригладила золотые локоны его волос. Вздохнула.

— Ты так красиво умеешь лгать, Лори. Тебя ждет большое будущее, — сказала она в шутку и снова опустила руку на кровать. Даже это движение далось ей с трудом.

— У нас будет общее будущее!

Она отвела взгляд и снова глубоко вздохнула, и этот вздох заставил ее вздрогнуть, что-то больно кольнуло в ее груди. Несколько минут она лежала молча, все смотрела в одну точку, думала о чем-то своем, непостижимом другим. Потом снова заговорила, как будто размышляла вслух сама с собой.

— На этой кровати лежал мой батюшка… и младшие тоже… Вот и мой черед.

— Клара…

— Знаешь, Лори, я всегда знала, что это случится однажды. И все же мне так грустно.

В ее голове было столько неизбежности, что Илларион наконец осознал, чтобы он ей ни сказал, он уже не сможет ее оставить. Пришло время Кларе покинуть его. Мальчик склонил голову и еле подавил всхлипы, рвущиеся из самого его сердца. Быть может, если бы он не оставил ее той зимой… может, он смог бы уговорить отца дать какую-нибудь работу в их доме? Она могла бы жить в тепле… вот только согласилась бы оставить своих младших здесь надолго? И все равно в голове у Лори вдруг зародилось так много различных вариантов. Если бы только он мог исправить один свой поступок в прошлом, всего один.