Шрифт:
С утра старый форум затопила толпа. Люди все прибывали и прибывали.
– Пусть предатели Рима уезжают в Альбион! Им нет места Империи! – вопили на форуме.
И когда Бенит появился на рострах в сенаторской тоге, восторженный вопль покатился волной, перехлестнул ораторскую трибуну и понесся дальше и выше, к подножию Капитолия. Цветы, венки летели к ногам молодого кумира. Он поднял руку, и толпа стихла.
А Бениту вдруг сделалось весело, почти смешно.
– Римляне, – крикнул он толпе, – вы вновь станете господами мира!
И они завопили в ответ хором:
– Станем!
В дверь постучали. Летиция с трудом разлепила глаза. Солнце садилось.
– Я ж велела не беспокоить!
Элия как будто здесь и не было все эти дни. Преторианцы прекрасно знали, кто живет в номере с Августой, но делали вид, что его не замечают.
Вновь стук – громче, настойчивее.
– Ну что еще? Вот скоты, не могут подождать. – Она соскочила с кровати, накинула персидский халат и, приоткрыв дверь, глянула в щелку.
За дверью стоял Квинт.
– Чего-то ты долгохонько добирался сюда из Антиохии, – заметила Летиция, впуская агента.
Тот вошел, не поднимая глаз.
– Задержался.
– Вот и Элий задержался. Торчал в храме Либерты. А ты что делал? Тоже от чего-нибудь очищался?
Элий вышел в экседру, закутанный в пестрый долгополый халат.
Квинт виновато глянул на Элия, потом на Летицию.
– Играл, – признался честно.
– Много выиграл? – поинтересовался Элий.
– Проиграл. Полмиллиона.
– Ого! – Летиция бросилась в кресло, обхватила колени руками. – Доблестные муж, ты меня удивляешь. Надеюсь, это все твои подвиги?
Квинт тяжело вздохнул. Мог бы и не продолжать. Про ту минутную слабость никто никогда не узнает. Мысли – не деньги. Но ведь Квинт служит Элию.
– Хотел удрать. В Новую Атлантиду. Устал. Надоело. И не смог убежать. Вот, приехал. – Он изобразил на лице самое искреннее раскаяние.
Летиция молчала. Элий тоже.
– М-да… Ну что ж, хотя бы честно, – наконец сказал Элий. – Ты же нам нужен, Квинт. И мне, и Ле… Августе.
В коридоре послышалась краткая возня, чей-то шепот: «Не сейчас», и в ответ отчетливое, почти что крик: «Это важно»!
– Ну что там еще! – крикнула Августа.
Преторианец заглянул в экседру.
– Августа, только что пришло сообщение с телеграфа. – Он протянул бумагу с сообщением.
Она взяла телеграмму, прочла вслух:
– Сенат избрал Бенита диктатором. – Хотела встать, но тут же упала назад в кресло. Сидела и смотрела в одну точку. Известие в голове не укладывалось. – Бенит – диктатор. Какой-то бред. Мы должны вернуться.
Элий молчал.
– Квинт, надо сейчас же сообщить на крейсер: мы возвращаемся! – Она встрепенулась.
– Нет, – сказал Элий.
Ей показалось, что она ослышалась.
– Но мы должны…
– Летиция, мы не можем вернуться.
– Почему? – она знала ответ, но не могла, не смела даже подумать такое.
– Элий… нет, это невозможно, что ты говоришь. Ты – Цезарь!
– Я – перегрин.
– Бред, бред! Ты вернешься, все изменится.
– Мы не доедем до Рима.
– Да к воронам все! Никто меня не посмеет тронуть! Я – Августа, мать императора. Я еду. А ты можешь оставаться!
Она кинулась в спальню. Он за нею. Схватил ее за руки, обнял.
– Летиция я тебя не отпущу. Ты станешь его пленницей, его наложницей…
– Мне плевать.
– Летти!
– Я тебе не жена. Ты меня не удержишь!
– Что ты говоришь!
– Там мой сын.
– И мой.
– Какое тебе дело до него! Ты его никогда не видел!
Элий выпустил ее, отступил. Она шагнула было к двери и встала. Ноги не шли. Она швырнула собранные в охапку вещи и упала сверху сама. Попыталась опереться на руки. Не смогла. Все в ней сломалось. Будто не было ни в руках, ни в ногах больше ни одной самой маленькой косточки.
– Что делать, что делать, – шептала. Она знала, что должна остаться. Должна. Но будто неведомая нить тащила ее в Рим.
Элий сел рядом и обнял. Она уронила ему голову на плечо.
– Я придумаю, как спасти нашего мальчика, обещаю. Но сейчас возвращаться нельзя.
Летиция не отвечала.
Аспер вступил в здание редакции «Акты диурны» как завоеватель. Репортеры и секретари разбегались при его появлении, будто ожидали погрома и насилия. Аспер в сопровождении исполнителей первым делом заглянул в таблин главного редактора. Главный поднялся из-за стола при виде незваных гостей.