Бенит тут же кликнул Аспера.

– Весь компрамат, который есть, на эту суку. Я придавлю ее, как лицеистку в темном углу, а она будет визжать: «Ой, не надо, ой, не надо»!

Аспер подобострастно захохотал. Бенит любил, чтобы над его шутками смеялись. И Аспер научился смеяться почти натурально. За это Бенит его и любил.

– Кстати, есть какие-нибудь новости от Курция?

– Есть. И вполне ожидаемые.

– Криспина?

– Она, кто же еще? Старый пес вышел на ее след без труда. Дуреха тут же раскололась, едва Курций задал пару вопросов. Перетрусила и…

– Ну что ж, иногда и псов надо использовать. Пусть ее осудят… – Бенит на мгновение задумался. – На изгнание. Можно организовать?

– Вполне.

– Дочка, разумеется, останется в Риме – она-то ни в чем не виновата. А мамаша не будет нам мешать.

Элий теперь всегда спал в комнате с открытыми окнами. По ночам снился ему переход через пустыню. Во сне рот пересыхал, и губы слипались так, что их было не разомкнуть. И тогда прохладный ветерок, залетевший в окно, напомнил, что пустыня осталась позади, и Элий просыпался. Жадно хватал со столика заранее приготовленную чашу с водой и пил. Пил и не мог напиться.

Вот и сейчас проснулся. Окно приморской гостиницы, в которой они остановились под вымышленными именами, было открыто. Ветерок остудил лицо, вода смочила воспаленные губы. Что-то не так. Элий протянул руку. Постель рядом была пуста.

– Летиция! – позвал он.

– Я здесь. – Она сидела на подоконнике, обхватив руками колени. Ее длинные волосы стекали по плечам. В прежней жизни Летиция была хрупким подростком с короткой стрижкой. Теперь превратилась в красавицу-матрону с длинными роскошными волосами. Прежняя Летиция любила Элия до беспамятства. А эта? В любви этой новой Летиции Элий не был уверен. Особенно в такие часы.

– О чем ты думаешь?

– Не о чем, а о ком. О Постуме.

Он сделал вид что не заметил упрека в ее голосе.

– И что ты думаешь?

– Наш мальчик гений. Пусть и на одну четверть. Он уже разговаривает. Хотя это держат в секрете. Каким он будет, когда вырастет?

– Кто такой гений? – спросил он.

Она не ответила, нырнула в постель. Ее кожа приятно холодила, еще храня запах ночного ветра.

– Опять летала? Я же просил!

– Чуть-чуть. И совсем невысоко. Интересно, Постум будет летать, как я, или нет?

Элий вновь взял чашу с водой, но рука замерла, так и не донеся чашу до губ.

– Что ты сказала?

– Интересно, будет Постум летать или нет?

– Нет, прежде. Он умеет говорить?

– Да разве я не рассказывала? Сотню раз говорила. Разумеется, мы это держали в тайне. Но он отлично говорит. Почти как пятилетний ребенок.

– Я помню, помню. – Элий расплескал воду на простыни и спешно поставил чашу на столик. – Подожди. Он может сказать к примеру: «Я низлагаю Бенита…»

– Может, конечно. Что ж тут такого трудного? Смешно ему бояться Бенита. Пока.

– Отлично. Если б он умел писАть. Или хотя бы мог подписаться.

– Он может.

– Невероятно. Ему только год!

– Да я сама начала говорить в семь месяцев. Только мама ото всех это скрывала. Она хотела сделать из меня обычного человека. Она считала, что только обычные люди счастливы. А те, кто походит на гениев, несчастны. Поэтому надо жить обычной жизнью.

– Так, отлично. – Элий провел ладонями по лицу, пытаясь взять себя в руки. – Вот что мы сделаем. Мы… то есть я… явлюсь на заседание Большого Совета. Мы свяжемся через кого-нибудь с Постумом. Императору объяснят, что делать. И он объявит о низложении Бенита.

– Постум имеет право это сделать?

– По закону – да.

– Он несовершеннолетний.

– Неважно. Он носит тогу. Значит – может. Таков закон Рима. Понимаешь – мы устраним Бенита.

– Разве диктатор Бенит не заменяет императора?

– Заменяет. Но не во всем. Чтобы отменить решение диктатора императору необходимо две трети голосов сената. А чтобы низложить – две трети в Большом Совете.

– И ты вернешься в Рим? – оживилась Летиция.

– Нет, в Рим я не вернусь. Но Бенита мы уберем. Кстати, он знает о способностях Постума?

– Думаю, что нет. – Летиция помолчала. – Надеюсь, что нет…

– Кому из охранников Постума ты можешь полностью доверять? – спросил Элий.

– Авлу Домицию. Он клялся, что всегда будет верен Постуму.

Но тут же перед глазами всплыла сцена в гараже. И гримаса отвращения на лице Авла. Но ведь этот эпизод не имеет никакого отношения к клятве гвардейца.

– Хорошо, свяжемся с Авлом Домицием, – сказал Элий.