Розовощекий, круглолицый Невилл залился краской. Константин вздохнул: это сущая правда.

– А кого предложите вы сами? – не переметнул спросить Локонс.

– Малфоя и Брагинского.

Оба нахмурились и синхронно обернулись, посмотрели друг другу в глаза, скривились и отвернулись.

“Добром это не кончится, ” – подумалось в этот миг Константину: он поднимался с Драко на импровизированный подмост.

Локонс почти сразу же подошел к Константину. От запаха его одеколона, щедро всплеснутого на мантию мужчины, мальчику стало дурно.

– Отойдите от меня, ради Бога! – выставил он предупреждающе руки, – запах вашего одеколона мне противен настолько, насколько и вы сами!

Локонс сжал зубы от гнева, но отойти – отошел. Константин сосредоточился.

– Один, два, три!

Малфой и Брагинский одновременно пульнули заклинания друг в друга, но Константин проворно упал вниз и перекатился на спину – заклятие пролетело поверх него. Сказалась отменная, выработанная за годы его отцом реакция. И вскочил на ноги рывком прямо с пола. Мантия улетела с плеч – она ему мешала.

С Драко они сошлись намертво. Снейп с интересом смотрел на бой. Впрочем, преимущество русского было налицо. Бой длился минут десять. Применялся почти весь арсенал богатых заклинаний палочки. Малфой иногда чудом успевал ставить шиты и щитовые чары, но все же держался. Гнев Константина рос не по минутам, а каждую секунду.

Одно заклятие наконец пробило защиту Малфоя, и тот упал на колени. А это – проигрыш.

Но он сделал гадость – выкрикнул заклятие уже после того, как Локонс объявил о конце боя и победе Константина.

– Серпенсортиа!

Раздался звук, похожий на глухой выстрел из ружья. На глазах ошеломленного парня из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея, похожая на кобру и шлепнулась перед ним на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал.

– Стойте смирно, Брагинский. Я ее сейчас уберу. – Проговорил Снейп.

– Нет уж, позвольте, я! – вмешался Локонс и устремил на змею свою палочку.

Но змея не только не исчезла: она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску и укусу.

И тут произошло нечто странное. Константин ни с того ни с сего – потом он и сам не мог ничего объяснить – рванулся с места и заорал на змею:

– Пошла прочь!

О чудо! Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг или катушка с нитками, и уставилась неподвижным взглядом на Костю. Он осмелел, он почему-то был уверен, что змея больше ни на кого не бросится. И поднял руку. И та, под мертвое молчание зала, тихо заползла ему на руку и тихо зашипела, покоренная им.

Константин улыбнулся и погладил ее по узорчатой голове, а потом посмотрел вокруг, в толпу, ожидая удивления, благодарности, но встретил взгляды, полные ужаса и неприязни. Снова улыбнулся. Змеиный язык был обычен у славян, но признавался темным знанием у англичан.

– Ты всех напугала, – произнес он на чистом, шипящем, змеином языке, снова вглядываясь с глаза кобры. – Жаль, что ты наколдованная... Не настоящая...

Он выпустил ее на пол и произнес на славянском:

– Оуиди (1).

Та растворилась в воздухе, покоренная воле славянского мага.

Молчание вокруг оглушало. Малфой испуганно хлопал глазами: такого эффекта он никак не мог ожидать.

Мальчик остановился на месте и замер. Нужно начинать было с дневника, а точнее с фамилии. Реддл. Реддл...

Он ее слышал! Точно слышал эту фамилию! Но где?

В голове всплыли слова отца после одного из ночных кошмаров. Тогда еще маленький мальчик не мог заснуть в одиночку – боялся:

“Ты, вероятнее всего, обладаешь памятью страны. Ты навсегда связан со мной и моим прошлым. Просто смирись с ним... И тебе станет легче.”

Память страны... Присущая ему, обыкновенному магу. Ну конечно!

Мальчик приложил руки к голове и плотно прикрыл глаза и нырнул в черный омут чужих-и-не-его воспоминаний. Воспоминания отца... И его собственные воспоминания. Реддл, Реддл, Реддл...

Т. Н. Реддл... Отец, подслушанный разговор с крёстным Англией! Тогда, почти сразу же после операции! Он подслушивал тогда, стоя за дверью.

– ... и все-таки объясни мне, почему ты допустил такое! – кулак отца ударил перед крёстным по дубовому столу, выдерживающим такое уже не в первый раз. Посуда печально звякнула. – Как не смог распознать в стране черного мага, да еще и набирающего силу?! Да еще и осквернившего себя, разорвавшего свою душу!