По той дорожке, вдалеке, к берегу плыла голова Харитона - в неизменной шляпе и с папиросой во рту. От папиросы тянулась сизая струйка дыма и потому голова напоминала игрушечный пароход новаторской конструкции.

Харитон глядел строго перед собой, словно обдумывая нечто важное, значительное. Позади пловца поднимались едва заметные волны от работающих ног - беглер плыл «по-собачьи», экономя силы.

Зрелище было настолько неожиданным, что Денис вздрогнул и окончательно проснулся. Встал, кутаясь в одеяло, с удивлением огляделся, соображая как он оказался на берегу, а затем вспомнил все события «озорной» - по определению Харитона - ночи. Похихикал, припоминая детали, на том его моральные переживания закончились: в конце концов нет ничего зазорного в том, чтобы надраться колдовским шампанским и переспать с несколькими колдовскими девушками. Оно, можно сказать, как бы не взаправду. Не на самом деле.

Устав от ночных развлечений, Денис под утро забрал из спальни одеяло, подушку и удрал от ненасытных до ласк девиц на пляж. Где и заночевал под открытым небом, ничуть не заботясь о возможных чудищах.

Беглер вышел на берег. Кроме шляпы на Харитоне была невесть где взятая набедренная повязка - судя по текстуре и рисунку, наскоро состряпанная из обрывка шторы в спальне. Уперев руки в бока, беглер остановился, подставляя спину нежарким солнечным лучам. Оглядев закутанного до подбородка Дениса, он неодобрительно покачал головой:

–  До чего же у нас некоторые граждане подопечные изнеженные, смотреть тошно! Давай, скидывай одеялко и бегом в море, принимать водные процедуры. Вон, Барт и Дастин как уплыли, так по сию пору где-то отмокают, если их случайная акула не сожрала… Хотя книжник говорил что в здешних водах хищников вроде бы нет. Ну, будем надеяться на это "вроде бы".

–  Ты чего в повязке-то?
– невпопад спросил Денис, с ужасом представляя себе необходимость лезть в мокрое и холодное море. Тем более с возможными акулами.

–  А, девчата затеялись наши одежки в порядок привести, постирать да погладить, - подкручивая усы, довольным голосом пояснил Харитон.
– Деловые, работящие! Жаль что ненастоящие, а то цены бы им не было.

–  Еще и не говорящие, - вспомнив ночь, подсказал Денис.
– Одно лишь «хи-хи» да «ха-ха», ничего больше.

–  То-то и славно, - одобрил беглер.
– Карл мудро поступил, не наделив своих подружек речью, иначе бы заболтали его, однозначно. Замучили бы просьбами и требованиями: того хотим, этого, и побольше… К тому же от той болтовни запросто могло бы возникнуть коллективное самомнение, а там и до эмансипации рукой подать. Типа, для начала требуем равноправие полов с одинаковой оплатой труда, потом - равные политические права; в конце концов, обязательно докатились бы до всеобщей политкорректности с сексуальной недоступностью! Жуть, натуральная жуть… Так что разговорчивость женщинам ни к чему, лишнее оно, - сделал логичный вывод беглер.

–  Круто, - оценил пламенную речь Денис.
– Не знаю насколько ты прав, но звучит убедительно. Хотя и цинично.

–  Жизненный опыт, - значимо сказал Харитон.
– Поживешь с мое, пообщаешься вдоволь с милыми дамами, того гляди и сам станешь отъявленным мизантропом.
– Возразить Денису было нечего, потому он принялся выглядывать плавающих где-то в море Барта и Дастина. Насмотревшись на солнечную рябь до зеленых пятен в глазах, Денис бросил пустое занятие - сами приплывут, когда есть захотят.

–  Любопытно, - вдруг произнес за его спиной беглер, - Денис, посмотри-ка на город, - голос Харитона звучал напряженно. Парень обернулся, не понимая что могло обеспокоить всегда уравновешенного беглера. Разве что мулатки, внезапно осознавшие свои права и устроившие марш протеста в город колдунов - с грязными брюками-рубашками на древках, вместо знамен и политических лозунгов.

Над городом колдунов, за серебряными полуовалами окраинных зданий, клубился пожарный дым. Что там могло гореть кроме огненной пирамиды, Денис и представить себе не мог: сплошь каменные здания, ничего горючего в помине. Хотя кто их знает, колдунов, - они ребята умелые, могли и камни поджечь.

Дым становился все гуще, темнее, застилая небо низкой грозовой тучей. Внезапно в городе что-то гулко взорвалось и донесся едва слышимый хоровой крик - точь-в-точь когда на стадионе забивают решающий гол. Осветившие тучу яркие всполохи не оставляли сомнений в том, что среди пирамид происходило что-то экстраординарное. Буйное и массовое.

–  Праздник у них там, что ли?
– сбросив с плеч надоевшее одеяло предположил Денис.
– День колдуна, например.
– Он оглядел себя: к счастью, нужный предмет туалета оказался на месте, можно было обойтись и без набедренной повязки.

–  По-моему, больше похоже на типичную революцию, - нахмурился Харитон.
– На переворот. Не хватает только выстрелов и бегущих прочь из города жителей. Но, думаю, скоро начнется.

Словно в подтверждение слов беглера со стороны зданий донесся частый треск - откуда-то из центра колдовского поселения в растущую тучу вонзились голубые молнии и завертели ее, закружили, превращая в неровный диск. Отсюда, с пляжа, вертикальный сноп молний и растекающийся по небу дымчатый блин напоминали последствия небольшого ядерного взрыва: синяя, ощетинившаяся разрядами длинная «ножка» и черная «шляпка», вознесшаяся едва ли не к утренним облакам.