–  Отстаньте от меня, - злобясь, выдохнула маска.
– Отдайте мне причитающееся по первородству и я уйду. А не то…

–  Что - не то?
– тут же заинтересовался младший братец Терри, даже руку после броска фаербола нянчить перестал.
– Что?

–  Кстати, о перворождении, - дядюшка Винни вновь снял очки, протер их об полу черного сюртука, снисходительно глянул на Леонардо - вернее на Барта под личиной колдуна.
– Здесь довольно забавно получается, главный ты наш претендент на всевластный жезл: в курсе ли ты, что родился хоть и первым, но почти сразу умер?
– Седобородый родственник еще раз посмотрел в пергаментный список, удостоверился в написанном, кивнул согласно - живая маска ледяно стянула скулы Барта - и, прокашлявшись, сказал значительно: - Да, именно так оно и было. В самой нижней сноске написано, мелким шрифтом. Сообщено не для разглашения, но для понимания ситуации в спорном варианте. Мальчика оживили, принеся жертву властителю царства мертвых, - глядя в пергамент, вдохновенно продолжил дядюшка Винни, - кого-то из слуг… Но вот душу новорожденного спасти не смогли. Не вернули.

–  Врешь, дядя, - задыхаясь, сказал колдун Леонард.
– Нечестный ход, родственник!

–  Сам погляди, - небрежно кинул на стол развернутый пергамент Винни.
– Изучай и радуйся. Бездушный ты наш, хе-хе.
– Тетушка Хани любезно переправила мизинцем документ на дальний край стола: швырнула с омерзением, будто до чего грязного дотронулась.

–  Я всегда ощущала, - повернувшись к сестре, убежденно произнесла Хани, - что-то в нем с детства было не так.

–  Потому и сошел с ума, - поджав губы, сурово молвила Мани.
– Посмертное оживление, фи! Какое гадкое колдовство. И вовсе тут колдун Виссарион ни причем… Я с Виссарионом знакома, очень порядочный человек. И маг вполне вменяемый, шампанским меня угощал, с горьким шоколадом.

–  Это он на твое приданое зарился, - едко ввернула Хани.
– На нынешнее, загодя.

–  Дамы, я вас попрошу, - вновь и раздраженно постучал по столу костяшками пальцев дядюшка Винни, - будьте любезны!

–  А я вот не понял, - гневно заявил братец Терри, - все же, кому достается жезл? Этому, с отсутствующей душой, - он неприязненно глянул в сторону Барта, - или мне, прирожденно одушевленному? Или кому еще?
– Двое без имен со значением переглянулись; кузен Дарц громко сглотнул слюну.

–  Ну-с, все тайное рано или поздно становится явным, - скучным голосом произнес седобородый.
– С происхождением безумства Леонардо мы вроде бы разобрались. Что же по поводу жезла всевластия, милый Терри, то в нем, уверен, заинтересованы все здесь находящиеся. Но покуда наш славный Леонардо жив и здоров, вопрос не решаем принципиально… Предполагаю, сейчас произойдет небольшая семейная разборка, должная разрулить эту неудобную ситуацию - а уж после, за бокалами поминального эликсира, мы и обсудим, кто станет нынешним владельцем жезла. Спокойно, без эксцессов, как подобает цивилизованным магам.

–  Давно пора, - удовлетворенно произнесла маска.
– Драка, наконец-то!
– Вороньи перья на плаще едва заметно затрепетали, словно обдуваемые легким ветерком; одновременно вздрогнуло и покачнулось пламя свечей в многорожковых подсвечниках - нетрудно было догадаться, что позади Барта только что бесшумно открылась и закрылась дверь в серебряных воротах зала.

–  Несомненно, - любезно подтвердил дядюшка Винни.
– И, поверь, я этому чертовски рад. Очень, знаешь ли, хочется пощипать тебе перышки, племянничек… ха-ха, извини за каламбур, - весело рассмеялся седобородый и тут же взмахнул рукой.
– Давайте!

Все последующее свершилось секунд за десять, хотя Барту показалось, что прошло не менее минуты - магический бой хоть и скоротечен, но весьма емок на события.

Мастер- вор вскочил из-за стола, резко обернулся. Перед дверью стояли двое: уже знакомый Барту колдун Гримо и его напарник, который принял у Барта коня; они целилась в вора… нет, в Леонардо -из арбалетов. Коротко щелкнули тетивы, огненные стрелы понеслись к цели; одновременно Барт вскинул руки и защитно поднял ладони - нечто невидимое, но вполне материальное вырвалось из кружевных перчаток навстречу арбалетным молниям, отклонив их полет. Пространство перед мастером-вором на миг исказилось словно в балаганом кривом зеркале: в тот же миг арбалетчики покрылись кровавыми трещинами и распались на исходящие густым паром куски. Что более всего поразило Барта, так это не мгновенная смерть двух человек, пусть и колдунов - смертей за свою жизнь мастер-вор повидал изрядно - а то, как это произошло. Не он, Барт, выскочил из-за стола и повернулся к атакующим, и не он самостоятельно вскинул руки с убийственными перчатками - эти быстрые действия проделала одежда. Мастер-вор лишь вынужденно повторял ее движения… Сейчас он, пусть и ненадолго, но фактически стал колдуном Леонардо.

Огненные стрелы, миновав Барта, все же нашли себе цели.

Одна из тетушек - то ли Мани, то ли Хани - вспыхнула ярким костровым пламенем, став перед смертью такой, какой она была на самом деле: костлявой старухой с лысой головой. Вспыхнула и рассыпалась серым пеплом. А неподалеку от сгоревшей ведьмы, на стуле с высокой спинкой, дотлевала гора мелких угольков - остатки кузена Дарца.

Вторая тетушка с несвойственной ее возрасту прытью вскочила с места; с ужасом глядя на Леонардо, она попыталась выкрикнуть что-то малопонятное - возможно, боевое заклинание, а, возможно, проклятье - но пальцы правой руки колдуна уже сложились в «козу». Между указательным и мизинцем проскочила ослепительно белая искра - тетушка умерла на полуслове, став облачком мельчайших кровавых льдинок. Одновременно левой рукой Леонардо махнул в сторону двух безымянных - те, как сидели, так и оплыли, словно растопленные жаром восковые фигуры… Растаяли, даже не успев осознать, что с ними произошло.

Тем временем братец Терри, завывая от ненависти, кидал и кидал в Леонардо алые фаерболы, но тщетно - шары гасли, не долетая до разъяренного колдуна; перья на волшебном плаще стояли дыбом, полностью гася атакующую магию. Леонардо, наконец-то обратив внимание на безуспешные попытки братца, криво усмехнулся и, вырвав из плаща случайное перышко, небрежным жестом швырнул его в сторону Терри. Перо, на лету удлиняясь и наливаясь стальным блеском, пробило ошеломленного братца Тери насквозь; вылетело из его спины, развернулось и вновь пробило - и так много, очень много раз. Изрешеченное тело неудачного метателя фаерболов развалилось надвое, упало под стол - судя по дробному стуку, перо и там продолжало свою неутомимую работу.