Нынешний город оказался заметно изменившимся, отличным от того, который помнил колдун. Вообще-то изменения здесь были в порядке вещей, разнообразные последствия всяческих магических экспериментов, но до глобальной перестройки дело пока не доходило. Теперь, похоже, дошло…

Леонардо ехал по окраинным улицам, настороженно поглядывая по сторонам, и увиденное ему не нравилось. То, что в прорехах низкой тучи сияли разноцветные солнца, колдуна ничуть не озаботило - явно кто-то из начинающих магов порезвился, создав над городом воздушную призму. Безобидное, но красочное колдовство: Леонардо в ученичестве тоже устраивал нечто подобное, зрелищное. Как правило воздушные фокусы существовали недолго, обязательно находился какой-нибудь угрюмый чародей, возмущенный творимым в небе хулиганством. Который немедленно восстанавливал статус-кво, уничтожая школярское волшебство.

Первая из многих разрушенных пирамид обнаружилась минут через пять: каменные блоки стен, лестницы, окна - все было превращено в крошево. Но превращено до странности аккуратно, будто уничтожали здание не в ярости, а планово, обдумывая последствия. Или же потеряв боевой пыл, по инерции - вместо пирамиды высилась громадная, похожая на террикон гора из мелких камней вперемешку с битым стеклом; крохотные осколки сверкали карамельно-разноцветными искрами.

Ближе к центру разрушения выглядели иначе: высокие, непреодолимые завалы из цельных блоков и фрагментов лестниц, напрочь закупорившие ближние улицы.

А еще на гранитных мостовых начали обнаруживаться трупы: где дочерна обугленные, сожженные фаерболами, где расплющенные в кровавые (будто раздавленные непомерным грузом) кляксы. А где - колдовски мумифицированные, обтянутые пергаментом кожи скелеты… Были, разумеется, и прочие отходы серьезной битвы: разбросанные там и сям конечности, отсеченные то ли бритвенно-острыми клинками, то ли не менее действенной магией. И оторванные головы с торчащими из ртов черными языками, а рядом - пыльные шарики выбитых взрывной волной глаз.

Вид мертвецов Леонардо не шокировал, он и не такое видывал, но сам факт массовой бойни наводил на некоторые размышления. В первую очередь на мысль о том, что с городом колдунов, похоже, покончено раз и навсегда. Но что могло подтолкнуть обычно спокойных магов на столь беспощадное междоусобное сражение?

В городе, насколько помнил Леонардо, проживало примерно две сотни чародеев из числа тех, кто научился владеть нетрадиционной магией. Кто не ушел в горы или в какие другие места, в поисках лучшей доли.

Из тех двух сотен могли недурно ворожить около семидесяти человек. Из них десять-пятнадцать - на довольно высоком уровне. А на высшем, пожалуй, работали только трое: однотелый близнец Дитиан-Битиан, книжник Карл и он, Леонардо. Однако близнец всегда был озабочен выяснением отношений с самим собой и никогда не стал бы заниматься революционными преобразованиями, не до того ему. Книжник, конечно, интриган еще тот, но трус, который никогда не осмелится затеять большую смуту… Леонардо, понятное дело, в расчет не брался. Тогда что же здесь произошло?

Миновав очередной завал, колдун выехал к тюремной колбе - высокой, прозрачной, чем-то похожей на круглую афишную тумбу.

Собственно, тюрем в городе не имелось, но по инициативе самих же колдунов была создана одна-единственная камера заключения. Особая, магически неразрушимая «колба», где при необходимости можно запереть какого-нибудь окончательно спятившего - или перепившего вина - чародея. Во избежание ненужных разрушений с членовредительством, так сказать. Своего рода и медицинский изолятор, и вытрезвитель в одном флаконе.

Сейчас колба пустовала, но у Леонардо при одном взгляде на нее поползли мурашки по спине. Что-то с этой камерой было не так… Внешне она выглядела как обычно, когда не занята каким-нибудь очередным психом или пьяницей - цилиндр из особо прочного стекла с откидной крышей, ничего особенного. Но на магическом плане колба излучала необъяснимо пугающие эманации, нечто такое, чему Леонардо не мог дать ни определения, ни названия.

На обгорелом листе бумаги, кое-как приклеенном к стенке цилиндра, виднелась часть карандашной надписи: "План го…" - что могли означать те слова, колдун не знал. Скорей всего, план города: некоторые из магов, особенно в возрасте, страдали склерозом и потому частенько вывешивали для себя плакаты-напоминания - чтобы не заблудиться по возвращению из загородных походов.

Объехав колбу по большой дуге, чародей направился дальше.

Разрушений на пути становилось все больше и больше, словно здесь бесновалась орда легендарных каменных титанов - бессмертных, неуязвимых и совершенно невменяемых: уничтоженным оказался даже знаменитый "Дом с лучами" с его дивной иллюминацией, особенно эффектной на рассвете и на закате.

Никому не нужный, жутковатый "Поющий дом" тоже стал грудой обломков, но об этом архитектурном уродстве Леонардо ничуть не сожалел. "Огненный дом", как ни странно, оказался абсолютно цел, но его извечное пламя погасло - скорей всего навеки.