— Ты отвечаешь так, словно жалеешь о том, что происходит.

— Жалею. Она лучшая моя служительница. Девочка сама, своей душой дошла к тому, к чему я долгие годы не могу подвести даже своих верховных жриц.

— Странно. А может, ее подвели к этому? — настороженно произнес князь.

— Это невозможно, — покачала головой богиня. — К такому нельзя подвести. Такие люди, как она, приходят к этому сами. Через боль, потери, любовь.

— Опять ты со своей любовью, — презрительно фыркнул князь. — Ну что в ней такого, что вы все просто посходили с ума? Ведь это просто влечение самца и самки одного вида друг к другу. Вот и все!

— Все? О нет, темный князь. Это далеко не все. Но боюсь, тебе этого не понять. Ты слишком далек от всего этого.

— И не жалею, — усмехнулся в ответ князь. — Увлекшись этим чувством, вы вообще перестаете что-либо соображать, превращаясь в счастливо улыбающихся идиотов. В нашем деле требуется трезвый ум и спокойствие. Холодное, рассудочное спокойствие. Только так мы сможем правильно управлять тварным миром. Управлять так, чтобы было хорошо нам всем.

— Нам? А как же люди? Как же все те, кто служит нам? Что тогда будет с ними?

— А что с ними может стать? Останутся жить дальше. Будет чуть поменьше праздников, благодаря которым люди так добросовестно отлынивают от работы, и молений в нашу честь.

— Но ведь благодаря именно этим праздникам, радости, а самое главное — любви, они продолжают служить нам. Именно благодаря всему этому род человеческий еще не прервался. А одними твоими стараниями люди могут исчезнуть с лица земли уже через пару десятилетий. Ведь ты уничтожаешь самых маленьких. Тех, кто будет служить тебе в будущем.

— Ты опять ударилась в философию. Этот спор так же бесконечен, как и бесполезен. Я уже говорил тебе, у каждого свои предпочтения. Да, я люблю чистые, младенческие души. Именно благодаря им я получаю самые большие силы. И это не моя вина. Пожалуй, я бы сказал, это моя беда.

— Хватит. Ты говоришь так, словно хочешь меня разжалобить.

— Разжалобить? Чушь. Я не настолько жалок и немощен, чтобы искать чьей-то жалости. Если кого и стоит пожалеть, так это твоих любимых людишек. Стадо. Жалкое овечье стадо, которое пасут, охраняют, случают для получения приплода, а потом стригут и режут на мясо.

— Глупец! Как ты не можешь понять такой простой истины. Мы зависим друг от друга. Они от нас, а мы от них. Это баланс. Равновесие. Весь тварный мир разделен на вотчины, где люди молятся кому-то из нас. Одному. И от того, как каждый из нас заботиться о своей вотчине, зависит его сила. Его благосостояние, если тебе так понятнее. Потеряешь жителей вотчины, потеряешь силу.

— Да знаю я это все, — отмахнулся князь. — Но как мне быть, если силу я могу получить только от мучений, крови и смерти жертвы? Об этом ты не думала? Поневоле начнешь искать новые вотчины.

— Ищи их в другом месте. Земли амазонок принадлежат мне. И я их не уступлю. И помни, вздумаешь интриговать, я сделаю все, чтобы настроить против тебя остальных.

— Остальных? Кого? Все они сидят по своим уделам и боятся нос высунуть. Ты забыла, богиня, как я гонял четверых твоих прихвостней разом по всему верхнемирью? Как они бежали к своему заступнику, Року, прося защитить их?

— Я ничего не забыла. Ведь именно после этого тебе пришлось отправится в пустыню. Ты слишком зарвался и был наказан. Великий Рок не умеет прощать одно и то же преступление дважды.

— Знаю, — снова скривился князь. — Уж это я знаю лучше вас всех. Могла бы и не напоминать.

— Ты сам начал этот разговор, — пожала плечами богиня. — Не стоило мне угрожать. Я ведь тоже не гулящая девка из харчевни, чтобы пугаться первой же угрозы сутенера. Я богиня, и не смей больше угрожать мне.

— Ладно. Прости светлейшая. Погорячился. Давай начнем с самого начала.

— Ты извинился?! Сегодня какой-то необычный день. Ты то преподносишь комплимент, то извиняешься. Что это с тобой? И вообще, ты ли это?

— Я это. Я, — с усмешкой покачал головой князь. — Знаешь, я только сейчас понял, что уже много сотен лет ни с кем вот так просто не разговаривал.

— Неужели тебе это нужно? — иронично усмехнулась богиня.

— Как выяснилось, да, — нехотя отозвался князь. — Долгое время я был всем доволен. Свои храмы, свои жрецы, придумывай, что хочешь, твори что угодно. Но через несколько столетий понимаешь, что ты такой же, как и все. И тебе хочется не просто гнусавых песнопений и вони от сжигаемых благовоний, а простого, нормального общения с равным тебе. Странное это чувство.