К о б з и н. Вы хотите пробраться в Соляной городок, чтоб организовать там батальон смерти? Нам это известно. Документы с собой?

И р и н а. Нет.

К о б з и н. Прикажете сделать обыск?

И р и н а. Вот документы.

К о б з и н. Так, так. Пропуска вы не получите. Прошу пройти в комнату и написать подписку о невыезде и о том, что не будете оказывать нам сопротивления.

И р и н а. А если я откажусь?

К о б з и н. Арестуем. Сейчас же.

А л и б а е в. А если вас поймают за городом без пропуска, расстреляют без суда. На месте.

Ирина входит в дом.

Ее надо арестовать.

К о б з и н. Никогда не поздно. Самим жрать нечего.

Во двор входит Б а л а х н и н.

Б а л а х н и н. Мне к комиссару Кобзину.

О б р у ч е в. Пройдите, вон комиссар.

Б а л а х н и н. Можно?

К о б з и н. Да, да.

Б а л а х н и н. Балахнин, член местного комитета РСДРП меньшевиков. Вы — Кобзин?

К о б з и н. Да.

Б а л а х н и н. А это?

К о б з и н. Комиссар степного края Алибаев. Садитесь. Слушаем.

Б а л а х н и н. Товарищи, в городе нетерпимое положение. Трудно представить себе бедствия, которые обрушились на головы горожан: света нет, воды нет, нет хлеба, в городе голод…

К о б з и н. Мы это знаем. Дальше.

Б а л а х н и н. Больше продолжаться так не может. Никто не имеет права обрекать народ на страдания. Казачьи снаряды падают на жилые кварталы, погибают ни в чем не повинные женщины, дети.

К о б з и н. Что вы предлагаете?

Б а л а х н и н. Наши предложения вытекают из объективной действительности. Народ страдает. И мы все виноваты в этом… Да, да!

К о б з и н. Кто это «мы»?

Б а л а х н и н. Вы — большевики и частично мы.

К о б з и н. Положим, мы день-ночь в боях. Ну, а вас с какой стороны пристегнуть?

Б а л а х н и н. Мы молчаливо потворствовали вам. И в этом наша вина.

А л и б а е в. Заберись, пожалуйста, на мечеть вместо муэдзина и кричи во весь голос: долой большевиков!

Б а л а х н и н. Если так и дальше пойдет, очевидно, мы вынуждены будем принять такое решение.

К о б з и н. Вы не грозите и не шумите… Скажите попросту, что предлагает ваш комитет?

Б а л а х н и н. От имени народа…

А л и б а е в. Нет у тебя никакого народа. Хочешь, мы посоветуем народу, и он на первом телеграфном столбе тебя повесит.

Б а л а х н и н. Я принимаю это как выпад!.. Народ — масса. А она часто не сразу понимает, за кем нужно идти… Вопрос решает история.

К о б з и н. Ну, знаете, здесь по митинг… Еще раз спрашиваю вас: что предлагает ваш комитет?

Б а л а х н и н. Наш комитет изложил предложения в своем письме. Выход один.

К о б з и н. Покинуть город? Читали такое письмо.

Б а л а х н и н. Не иронизируйте. День промедления — десятки, сотни жизней. Иного выхода я не вижу.

А л и б а е в. Неправда, выход есть: драться! А тебя я бы расстрелял как сволочь, как предателя.

К о б з и н. Товарищ Алибаев…

Б а л а х н и н. В таких условиях невозможно вести переговоры. Невозможно.

К о б з и н. А собственно, больше не о чем говорить. Письмо мы еще не обсуждали.

Б а л а х н и н. Письмо можно обсудить сейчас, не откладывая…

К о б з и н. Обсудим. Сейчас, к сожалению, нет времени.

Б а л а х н и н. Хорошо. Я еще зайду. (Уходит.)

Входит И р и н а.

И р и н а. Вот. Подписка.

К о б з и н. Можете идти.

И р и н а. Документы?

К о б з и н. Остаются у нас.

Ирина уходит. Все явственнее доносится церковное пение.

А л и б а е в. Ты что, комиссар, будешь обсуждать их предложение?

К о б з и н. Нет.

А л и б а е в. А почему не сказал этой балаболке?

К о б з и н. Потому что не все ему нужно знать.

А л и б а е в (Обручеву). Где там поют?

О б р у ч е в. А вот. По улице идут.

В воротах показывается т о л п а ж е н щ и н. Впереди с т а р у х а с иконой в руках и ю р о д и в а я монахиня. С пением они входят во двор, подходят к крыльцу.