Шрифт:
Е л е н а. Нет. Юрий должен прийти.
З о я Г р и г о р ь е в н а. Сюда?
Е л е н а. Да.
З о я Г р и г о р ь е в н а. Один?
Е л е н а. Один.
З о я Г р и г о р ь е в н а. Смотри, Лена…
Е л е н а. А что особенного?
З о я Г р и г о р ь е в н а. Не надо бы так. Юрий — человек семейный, этого забывать нельзя. У него есть жена, ребенок… Разве вдвоем с Катей они не могли бы прийти?
Е л е н а (шутливо). Ты, как всегда, права… Но… видишь? (Показывает на часы.) Мамочка, иди, а то опоздаешь.
З о я Г р и г о р ь е в н а. Иду. Между прочим, я заметила, он приходит, когда меня нет дома.
Е л е н а (шутливо). Да не может быть! Ты в этом уверена? А я как-то внимания не обращала.
З о я Г р и г о р ь е в н а. Лена, не шути с огнем.
Е л е н а. И не думаю! Я с ним серьезно!..
З о я Г р и г о р ь е в н а. Ох, доберусь я до тебя когда-нибудь, товарищ инженер! Ну, оставайся. (Уходит.)
Елена бесцельно перебирает клавиши. Постепенно начинает выстраиваться мелодия. Елена запела.
Е л е н а.
Мы повстречались с тобою, Счастье нас в детстве свело. Стал ты моею судьбою, Всем людям назло.У открытой двери появляется Ю р и й, он прислоняется к косяку и молча слушает.
Где ты теперь, мой желанный? Весточку сердцу подай. Месяц в окошке незваный, В сердце бушующий май.Ю р и й. Лена!
Е л е н а. Я чувствовала, что ты здесь. Садись.
Ю р и й. Я постою. Можно возле тебя постоять?
Е л е н а. Колючка!
Ю р и й (закрывая окно). Это чей портрет? Твой отец?
Е л е н а. Да.
Ю р и й. Лена, ты на него очень похожа. Очень!
Е л е н а. Ну, рассказывай. Звонили из главка?
Ю р и й. Звонили. Собственно, рассказывать нечего. Все кончено. Кончено!
Е л е н а. Ну, а подробнее можно?
Ю р и й. Пожалуйста. В общем, приказано продолжать дооборудование цеха с таким расчетом, чтобы все работы закончить к новому году. Понятно? На будущий год в министерстве все спланируют, и уж на основании этого плана будем вводить в действие новый цех. Вот, собственно, весь смысл телефонного разговора.
Е л е н а. Ты не согласен?
Ю р и й. Не то слово. Я возмущен этим бюрократизмом! Во мне все протестует!
Е л е н а. Можешь и на меня обижаться, но более разумного решения, мне кажется, придумать нельзя. Просто нет выхода!
Ю р и й. Это модный щит у бездельников и тупиц.
Е л е н а. Ну что не, считай нас бездельниками.
Ю р и й. Я не о тебе…
Е л е н а. Но что бы мог предложить ты?
Ю р и й. Я не специалист по этим вопросам и считаю, что выискивать сырье — не мое дело. Знаешь что, я не хочу больше говорить на эту тему. Надоело. Надоело! (Быстро ходит по комнате.)
Е л е н а. Да-а… Тебе надо бы отдохнуть. Ведь ты в этом году не отдыхал?
Ю р и й. Не до отдыха! Отдыхать тогда хорошо, когда на душе спокойно. А тут…
Е л е н а. Еще что-нибудь?
Ю р и й. Хватит с остатком и того, что есть.
Е л е н а. Между прочим, ты не первый раз так говоришь! Это общая фраза. Скрываешь что-нибудь?
Ю р и й. К чему мне от тебя скрывать?.. Дома за последнее время накалилась обстановка…
Е л е н а. Катя?
Ю р и й. Нет. Поссорился с отцом.
Е л е н а. Вот как? Из-за чего?
Ю р и й (помолчав). Тайное стало явным.
Е л е н а. То есть? Как?
Ю р и й. Вот так! Ему известно все. Ты знаешь моего отца. Он не умеет кривить душой. Ну и я тоже… Получился разговор…
Е л е н а. И что?
Ю р и й. Понимаешь, Лена, я и раньше замечал, что шепчутся и мать, и отец, и Ника. Но как-то не обращал внимания. А тут отец спросил прямо.
Е л е н а. Что ты ответил?
Ю р и й. Что смог, то и ответил…
Е л е н а (обнимает Юрия). Я знаю, что ты мог ответить. Знаю.
Ю р и й. Он предложил мне убираться на все четыре стороны.
Е л е н а. А Катя что?
Ю р и й. Ну что Катя! Она ни о чем еще не догадывается. Ей надо сказать все, пусть знает правду, здесь же нельзя лгать… Я несколько раз собирался сказать, но как гляну в ее открытые доверчивые глаза…
Е л е н а. Ты не был трусом.
Ю р и й. Это не трусость… Закурю?
Е л е н а. Вот твои папиросы.