Ю р и й. Видел.

С е р г е й И в а н о в и ч. Что так поздно домой пришел?

Ю р и й. Это разве поздно?.. Не мог раньше.

С е р г е й И в а н о в и ч. Снова уйдешь?

Ю р и й. Нет, не уйду. А почему ты вдруг об этом?

С е р г е й И в а н о в и ч. Почему?.. Потому… Поговорить надо. О тебе.

Ю р и й. Обо мне?

С е р г е й И в а н о в и ч. Приходится. Только знаешь что, Юрий, давай говорить честно, напрямки. Не вертеть по-лисьи хвостом, туда и сюда.

Ю р и й. А за мной разве такое водится? Можно и без этого предупреждения.

С е р г е й И в а н о в и ч. Потом разберемся, что за кем водится.

Ю р и й. Так о чем разговор будет?

С е р г е й И в а н о в и ч. Ты где вечерами бываешь?

Ю р и й (помолчав). Откровенно говоря, такого вопроса не ожидал… Нике его можно задать, ей двадцать. А я уже четвертую десятку разменял…

С е р г е й И в а н о в и ч. Ну и что же? Или я перестал быть твоим отцом?

Ю р и й. Нет, но я имею право на самостоятельность…

С е р г е й И в а н о в и ч. Пускай оно при тебе останется, это право. Я говорю о совести… К Елене ходишь?

Ю р и й (поднимаясь). Поставим на этом, отец, точку.

С е р г е й И в а н о в и ч. Нет, не поставим! Точка будет потом. Садись. Да садись же, говорю тебе!

Ю р и й. Вот что, отец, ты голос на меня не повышай. Кричать на себя я никому не позволю, даже тебе.

С е р г е й И в а н о в и ч. А я позволения и спрашивать не стану. Вот оторву от забора жердь да как начну охаживать!..

Ю р и й. Та жердь но на меня выросла. Слушай, отец, если ты не оставишь своего тона, я уйду. Сейчас же! (С обидой.) Ты начал кричать, а даже не попытался узнать, что у меня на душе, легко ли мне… Может, на свет белый смотреть не хочется!.. Может, я сам себя презираю, ненавижу…

С е р г е й И в а н о в и ч. Уж куда лучше — наблудить, а потом презирать себя?!

Ю р и й. Мы говорим о разных вещах…

С е р г е й И в а н о в и ч. Может, я должен вздыхать над тобой? Да? Не будет! Скажи, зачем ты женился на Катерине? Зачем? Издеваться?

Ю р и й. Не забирайся ко мне в душу, там и без того… Дай мне самому разобраться, что к чему…

С е р г е й И в а н о в и ч. Ах, вот как! Когда тянул за себя девчонку, не пытался разобраться, когда сына наживал с ней, тоже не разбирался. Когда ж ты разбираться начнешь? Одним словом, я тебе вот что скажу: будешь таскаться за хвостом Елены, уходи от нас к чертовой матери, уходи и на глаза мне не показывайся и не признавай меня за отца! А мне сына такого не надо!

Ю р и й. Зачем ты все это говоришь? Зачем?

С е р г е й И в а н о в и ч. Чтоб ты понял и опомнился, пока не поздно.

Ю р и й. Я сам еще не знаю, куда иду. Не торопись гнать. Если надо будет уйти от тебя, сам уйду.

С е р г е й И в а н о в и ч. Уйдешь? А Катерина? А Вовка?

Ю р и й. Ну что ты меня мучаешь?!

С е р г е й И в а н о в и ч. Мучаю? Ты только о себе думаешь… Эх ты, человек!.. В металле ищешь высокую чистоту, а совесть свою небось не пытался проверить: как там насчет этой самой чистоты?.. А еще отец! Да как ты можешь ребенка на руки брать, играть с ним, глядеть в глаза?.. Не отец ты ему, а враг… Вражина! (Поднимается, уходит.)

Юрий остается на скамейке один, немного посидев, медленно идет в сад. На крылечке показывается К а т я, подходит к скамейке, внимательно осматривается вокруг.

К а т я (негромко). Юра! Ю-ра!.. (Прислушивается, а заметив вдали огонек папиросы, на цыпочках убегает в сад.)

Во двор вбегает запыхавшаяся Н и к а, останавливается среди двора, потом бросается к соседнему забору.

Н и к а (зовет). Шурка! Шурка! Сюда! (С трудом добирается до скамейки, устало опускается на нее.)

К Нике подходит А н н а А н д р е е в н а.

А н н а А н д р е е в н а. Ты чего? Что с тобой?

Н и к а (сквозь слезы). Мама!.. Мама!..

Подбегает Ш у р а.

А н н а А н д р е е в н а. Да не тяни, говори, что случилось?