Шрифт:
Входит О л ь г а.
(Повесив трубку, идет навстречу.) Пожалуйста. Садитесь. Сережа будет с секунды на секунду. Вы так посвежели, Ольга Федоровна. Нет, я не то сказал. Расцвели! Да, да. На сцену бы вам. Изображать девушек-героинь, этаких русских красавиц, о которых некий классик сказал: «Посмотрит — рублем подарит». Честное слово, Ольга Федоровна. Скажите, а вас не тянет на сцену?
О л ь г а. Нет. То есть театр я люблю, а работать — школа и школа. Сказать откровенно, я даже во сне видела свою школу. Виталий Маркович, скажите мне, пожалуйста, кто отсюда вышел, вот только что?
В и т а л и й (делая удивленное лицо). Откуда?
О л ь г а. Ну, отсюда. От вас.
В и т а л и й. Никто. Я был дома, но я, как видите, не уходил. Да. Так, значит, во сне видели школу? Это бывает. Я, знаете, частенько вижу во сне сцену. Театр.
О л ь г а. Виталий Маркович, вы не поняли меня. Я видела Надежду Марковну, мужчину и двух женщин. Я их не знаю и раньше нигде в районе не встречала.
В и т а л и й. Ах, вот вы о чем! Это знакомые. Из Москвы. Вы знаете, Ольга Федоровна, о чем я сейчас подумал? Вот начнется учебный год, и о вас снова газеты заговорят. Учительница-отличница! Приятно, должно быть, черт возьми, когда о тебе в газетах пишут.
О л ь г а (прерывает). А Сергей Григорьевич говорил, что в Москве у вас нет знакомых.
В и т а л и й. Да они, собственно, не знакомые, а так… дальние родственники. Приехали погостить. У меня есть племянник, так это его жена с отцом и матерью. Вот в «Гамлете» есть такая сцена…
О л ь г а. Разве у Сергея Григорьевича есть брат?
В и т а л и й. Нет, что вы! Он — мой племянник. Нет, Ольга Федоровна, я все напутал, все! Вы что-нибудь поняли?
О л ь г а. Нет.
В и т а л и й. Иначе и не могло быть.
Входит С е р г е й.
А вот и он, явился наш маляр. От маляров не отходит, вторую профессию хочет приобрести.
С е р г е й. Здравствуй, Оля.
В и т а л и й. Оставайтесь, а я исчезаю.
С е р г е й. Подожди…
В и т а л и й. Не могу. Ни минуты! Меня ждут! (Скрывается за дверью.)
О л ь г а. Он какой-то странный сегодня. Я спросила, кто гостит у вас, видела сейчас незнакомых, когда подходила к дому, он так и не объяснил, стал путать, сбиваться.
С е р г е й. С ним бывает.
О л ь г а (пристально смотрит на него). Сережа, скажи, что произошло?
С е р г е й. А что? Я не понимаю.
О л ь г а. Не понимаешь? Мы условились писать, ты мне писал очень редко. И письма были какие-то торопливые. Коротенькие. А на последние мои письма ты даже и по ответил. Почему это? Почему ты сейчас ведешь себя так странно? Как провинившийся школьник.
С е р г е й. Может быть. (Садится у стола, опустив голову.) Видимо, так и есть.
О л ь г а (бросается к нему). Сережа, что случилось? Какое-нибудь несчастье? Да? Ну, что же вы молчите, Сергей Григорьевич?
С е р г е й. Да. Случилось. Иные люди, когда у них горе, плачут. А у меня нет слез.
О л ь г а. Но что же, что, Сережа? Может быть, чем-нибудь я сумею помочь? Ты только скажи!
С е р г е й. Какай ты хорошая. Необыкновенный человек. А я? (Резко поднявшись.) Оля, скажи, ты веришь мне?
О л ь г а. Верю.
С е р г е й. И любишь?
О л ь г а. Ну, разве я пришла бы сюда! Ведь к санатории все время мечтала о нашей встрече.
С е р г е й. Я люблю тебя одну. Только тебя… (Обнимает ее.)
На пороге показывается Семен Андреевич. Увидев Сергея и Ольгу, он отшатывается и неслышно уходит.
Но лучше бы тебе забыть меня. Лучше бы и не знать.
О л ь г а. Сергей!
С е р г е й. Я недостоин тебя, твоей любви. Оля… Мне страшно произнести это слово, но молчать… не могу… Я… женат.
О л ь г а. Как? Женат?! Значит, ты все время обманывал меня…
С е р г е й. Нет, Оля, я не лгал… Это случилось всего лишь три дня назад.
О л ь г а. Три дня назад? Нет-нет, я не верю.
С е р г е й. Это правда, Оля. Выслушай меня и пойми. Я знаю, ты не будешь ни обвинять, ни проклинать меня, когда поймешь, что я несчастнее других, несчастнее тебя. Рассказывать много и долго, но ты пойми одно, я женился потому, что так сложились обстоятельства. Да, да. Я оказался их рабом. Меня словно ураган закружил и швырнул на землю.