О л ь г а (сдерживая слезы). Значит, вы несчастнее других?! Так, так. Остроумно сказано. А я… Э, да что обо мне говорить.

С е р г е й. Оля, я прошу тебя…

О л ь г а. Не заботиться ли обо мне хотите, Сергей Григорьевич? Не надо. Будьте счастливы. (Быстро уходит.)

С е р г е й (вздохнув). А все-таки тяжело. (Идет к окну.)

Входит С е м е н А н д р е е в и ч.

Вы дома?!

С е м е н А н д р е е в и ч. Да, дома.

С е р г е й. Вы разве не ходили со всеми?

С е м е н А н д р е е в и ч. Нет. Я был на почте.

С е р г е й. Вид у вас усталый. Не сердце ли снова пошаливает?

С е м е н А н д р е е в и ч. Нет. Ничего. Просто прошелся по жаре.

С е р г е й. А я ремонтом школы занят. Не могу кое-как делать, хочется получше… Вот и сейчас — не школа будет, а, как говорят, картинка. Всюду приходится самому поспевать. Я, откровенно говоря, привык. Правда, иногда обидно станет — трудишься, работаешь, а никто не видит, не замечает. Иным людям везет — посредственные работники, делают меньше, но они живут в городе, а то даже в столице. Дали бы мне возможность выбраться из этого захолустья, я показал бы, как надо работать, воспитывать советских детей.

С е м е н А н д р е е в и ч. Работать надо везде. Хорошую работу повсюду одинаково ценят… Скажите, Сергей Григорьевич, с вами сейчас была девушка. В расшитом полотняном платье. Кто она?

С е р г е й. Это… учительница.

С е м е н А н д р е е в и ч. Из вашей школы?

С е р г е й. Нет, не из моей. У нас в районе есть совхоз. Так вот, Ольга Федоровна заведует там начальной школой. Ко мне отовсюду ездят за советом. Даже из других районов.

С е м е н А н д р е е в и ч. Я стал невольным свидетелем того, как эта девушка была в ваших объятиях… Что это значит?

С е р г е й. Я… я вам все открою, и думаю, что вы меня правильно поймете, как мужчина мужчину. Но прошу, чтобы Аня ничего не знала, когда-нибудь я сам ей обо всем… Эта девушка — моя бывшая… ну, почти невеста. Да, я любил ее. Очень любил. Но я увидел Аню, и жизнь моя началась снова. Можете не верить мне, но это было именно так.

С е м е н А н д р е е в и ч. Почему же вы не сказали этой девушке правду?

С е р г е й. Да, конечно, это дурной поступок. Не смог. Растерялся, хотелось смягчить удар.

С е м е н А н д р е е в и ч. Я думаю, что одну из них, а возможно, обеих, вы обманываете. Я буду говорить с Аннушкой.

С е р г е й. Умоляю вас, не говорите. (Взглянув в окно.) Идут Аня и Мария Григорьевна. Я вас еще раз прошу — пусть это останется между нами.

С е м е н А н д р е е в и ч. Я не хочу об этом больше говорить с вами! (Уходит.)

Входят А н я и М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Мария Григорьевна идет в соседнюю комнату.

А н я (бросается к Сергею). Ты уже дома!

С е р г е й. Да, Анечка, но я должен уйти.

А н я. Уйти?

С е р г е й. На несколько минут. Я быстро вернусь. Может быть, ты проводишь меня?

А н я. До калитки. Нет, за калитку. Хорошо? (Берет его под руку.)

Уходят.

Входят С е м е н А н д р е е в и ч и М а р и я Г р и г о р ь е в н а.

М а р и я Г р и г о р ь е в н а (смотрит вслед ушедшим). Возможно, и правда — Аня здесь нашла свое счастье. Нам он не нравится, но жить-то ей? Они, мне кажется, любят друг друга.

С е м е н А н д р е е в и ч. Ну, а я считаю, Маша, что нам уезжать отсюда нужно. Всем троим. Бежать от этого страшного счастья. И чем скорее, тем лучше.

М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Послушай, Семен Андреевич! Ты понимаешь, что ты сейчас сказал?

С е м е н А н д р е е в и ч. Я еще не потерял рассудок! Так слушай, Маша. Полчаса назад, вот на этом самом мосте, он обнимал другую девушку.

М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Кто?

С е м е н А н д р е е в и ч. Сергей. Я сам видел. Аннушке ни дня здесь оставаться нельзя. В другую область, край, но не здесь. Я все ей расскажу.

М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Подожди. Не спеши. Нужно помочь ей разобраться в этом.

С е м е н А н д р е е в и ч. У меня голова идет кругом, когда я подумаю, что с таким человеком ей предстоит жить…

М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Аня идет. Пока что помолчи, а там придумаем что-нибудь.