Даша плакала без слов. А кому объяснять?.. Этим вот? Зачем?..

– Да на, забери...
– дрожащим голосом пролепетал Игорь, швырнув портфель прямо ей на колени.
– Шизонутая!..

И, не сговариваясь, ребята бросилась прочь.

Даша все рыдала и захлебывалась рыданиями.

– Ты что плачешь?
– заботливо и обеспокоенно раздался совсем рядом приятный вкрадчивый женский голос.

Даша узнала директора Марину Львовну, молодую, лет тридцати с небольшим, подтянутую и высокую, но успокоиться не могла. Ну как, ну как тут?!.. Ну как же это... такое?..

– Ну что же ты, что ты!
– Марина Львовна обняла сотрясающиеся девочкины плечи крупными ладонями.
– Все будет хорошо. Расскажи, милая, что случилось?

Конечно же, она узнала дочку маргиналов... Даша почувствовала себя еще более униженной.

– Пойдем, расскажешь, - директор без труда подняла Дашу на ноги и вложила ей в руку лямку брошенного портфеля.

Но от этого девочка заревела еще горше.

– Кто тебя обидел?
– спросила Марина Львовна, практически силком втягивая девочку в свой кабинет и усаживая в допотопное кожаное кресло.

Даша, сбитая с толку и сконфуженная происходящим, - а как же: оказаться в шикарном кабинете директора школы, которая вдруг принялась так ласково опекать ее, повсеместного изгоя, - перестала плакать и только беспрестанно шмыгала носом.

Марина Львовна включила электрический чайник, протянула ребенку носовой платок и села на соседнее, такое же допотопное, потертое кожаное, кресло - не на свое директорское через стол, а рядом, доверительно наклонившись к Даше.

– Ты так горько плакала... Тебя ведь Дашей зовут, верно?

Дашенька разве что рот не разинула от удивления - неужели она помнит каждого ученика?

– Да.

– Расскажи, милая, что случилось. Мы вместе сможем разрешить любую неприятность!

Даша смущенно заметалась глазами по мебели.

– Я... вообще-то...

– Ну что?
– пыталась женщина заглянуть ей в глаза.

– Меня никто не обижал, - вдруг прямо посмотрев в лицо директора, сообщила девочка.
– Я сама... Споткнулась и рассыпала свои вещи. А они в помойку попали, и я не могу их теперь достать.

– Как же они в помойку-то?
– удивилась Марина Львовна. Но, кажется, поверила.
– Бак ведь высокий...

Дашенька грустно пожала плечами и подпрыгнула на кресле от щелчка закипевшего чайника.

– Что же ты потеряла?
– заботливо поинтересовалась Марина Львовна, наливая кипяток в чашки, с кромок которых свисали на ниточках этикетки чайных пакетиков.

– Тетрадку только, - шмыгнула носом Даша и, проигнорировав платок, который комкала в грязных пальчиках, утерла его рукавом.

– Ну-ну, не стоило так расстраиваться, - проговорила Марина Львовна, поставив перед ней вазочку с шоколадными конфетами.
– Угощайся. Шоколад в стрессовой ситуации - лучшее лекарство.

Даша, как ни боролась с пилообразной болью в желудке, но тут уж удержаться не смогла. Марина Львовна, сев на этот раз в свое, директорское и совсем новое, кресло, наблюдала, как она торопливо развернула блестящую обертку, сунула конфету целиком в рот и, лишь когда она совсем растаяла, запила горячим, почти обжигающим чаем - хотя, Даша привыкла к кипятку, - причем опустошила всю кружку. Чтобы не было соблазна скушать с чаем еще одну.

Марина Львовна, не смотря на то, что перед ней тоже стояла чашка, к чаю не притронулась, внимательно глядя на действия Даши, которая теперь просто держала пустую посуду, сжимая в обеих руках, просто чтобы согреть вечно ледяные пальцы.

– У вас очень красивый кабинет, - сказала Дашенька.
– Такой большой и шикарный!..

Марина Львовна удивленно окинула книжный шкаф, тумбочку, письменный стол производства мебельной фабрики имени сибирского лесоповала, старые выцветшие обои и протертый паркет, и лишь улыбнулась наивному восхищению светлого ребенка.

– Как у тебя дома дела?
– спросила директор очень мягко.
– Как мама? Работает?

Не укрылась от нее и мрачная тень, набежавшая на бледное личико девочки.

Но Даша все-таки кивнула.

– А где она работает сейчас?

– В метро. Уборщицей...
– прошелестела Дашенька, сгорбившись.

Все как обычно. Лишь бы и впрямь работала...

– А как уроки, делаешь? Получается? Все понятно?

Даша кивала, совершенно не удовлетворяя такими "ответами" интерес Марины Львовны.