Даша, глядя на вертлявого добермана, села и громко заплакала - заголосила. Всхлипнув особенно горько, она закричала вслух:

– Я не виновата! Я тоже ненавижу этот запах!
– не хозяйке крикнула - собаке, и зарыдала еще пуще, разинув рот и запрокинув лицо назад.

Не сразу она заметила, как рядом с ней присел на корточки перепуганный сосед.

– Ну все, все, - осторожно заговорил он.
– Все, ребенок. Собака ушла. Испугалась ты, бедная...

Даша уставилась на него круглыми глазами.

– Ты куда идешь? В школу?
– пытаясь отвлечь ребенка от испуга, завел он.

– В ма-ага-зин, - прохлюпала Даша носом, растирая мокрое лицо.

Она вдруг испуганно осмотрела землю вокруг себя:

– А где...
– и, наткнувшись взглядом на деньги, вдруг завсхлипывала и заревела с новой силой.

– Что? Что?
– подскочил мужчина.

– Де-деньги...
– указала она пальцем на валявшиеся в пыли ассигнации, которые были измочалены, растоптаны и разорваны собачьими когтистыми лапами; монеты и вовсе укатились неведомо куда.

– Ох...
– вздохнул он.
– Ну ничего. Ты же не виновата. Родители не будут тебя ругать, вот увидишь! Ты же ничего не теряла, не потратила... Это все собака. Так и объясни...

Но, вопреки его ожиданиям, от его слов девочка разрыдалась еще больше. Это и понятно: сосед этот переехал сюда не так давно, да видно не успел разобраться, что там за "родители" в смежной квартире обитают.

– Что делать-то теперь?
– плакала Даша навзрыд.
– Как же я заплачу такими деньгами? Такие не принимают в водочном ларьке! А мне без чекушки никак нельзя! Надька меня убьет!

Оторопевший мужчина даже слегка отшатнулся, но все же нашел в себе силы - ничего, что в полуобморочном состоянии - уточнить:

– Надька? Кто это?

– Моя мать...

– И давно ты ее по имени называешь?

– Со вче-ерашнего а-дня.

– А... водка, стало быть, для нее?
– догадливый оказался!

Даша кивнула, шмыгнула носом и серьезно сказала, периодически всхлипывая:

– Похмелиться ей надо. А денег нету у нее больше. Последние вытрясла. Нельзя мне без бутылки дома появляться.

Мужчина судорожно сглотнул.

– Вот, держи, - вложил он ей в руку две сторублевые купюры и хмуро добавил: - Купи, раз так. Чтобы не ругали тебя... за это. А папа твой где?

– Нету, - Даша утерла покрасневший нос рукавом.
– Но...Это же много. Я не могу взять... Это чужие...

– Бери!
– быстро отмахнулся мужчина и выпрямился во весь рост.
– Купи себе что-нибудь на остаток. Ты... это... Если что обращайся. Меня Сергей зовут. Не стесняйся, вдруг помощь какая...

Он закивал каким-то своим мыслям и пошел к проспекту, на работу, видимо, заторопился.

...Это был самый удачный, нет, самый счастливый день в жизни восьмилетней Дашеньки!

Она купила эту проклятую - но такую вожделенную Надюшей - бутылку и, подхватив портфель, побежала в школу вприпрыжку. По дороге купила у лотка с канцелярией три простые тетрадки на восемнадцать листов и стержней для шариковой ручки. Сосчитав оставшуюся мелочь, Даша сглотнула слюну, радостно подумав, что ей еще и на булочку в столовой хватит, а может даже и не на одну!

И опять поскакала вприпрыжку.

Однако, какое б ни было замечательное настроение у нее в то утро... ну, сами знаете, всегда найдется какой-то слизняк, который не преминет случаем вам его обгадить.

Уже после первого урока Игорь Савоськин - тот самый, неровно дышащий к обездоленным ровесникам - заметил:

– Эй, замухрышка, гдей-то ты свеженькой канцелярией разжилась?
– громко, явно с целью привлечь внимание как можно более широкой аудитории, обнародовал новость об обновке он.

Даша насупилась, но - кто знает, может неожиданно счастливое утреннее происшествие сказалось, - решительно ответила, довольно воинственно и с чувством собственного достоинства:

– Не бойся, не украла! И вообще, не твое это дело!

– Ууу!
– протянул Игорь насмешливо и деланно-перепугано.
– Какие мы сегодня смелые! Стало быть, купила?

– Купила!
– с вызовом кивнула Дашенька.

– Ничего себе!
– продолжал насмехаться мальчишка.
– Пацаны, вы слыхали?

– А что твоей мамаше пришлось продать за это?
– подключился Коровин Дима.
– Квартиру? Больше ведь нечего?

Одноклассники - словно гром грянул - резко рассмеялись, - так жестоко; когда совсем не смешно. И девочки, сторонившиеся нелюдимой молчаливой Даши, - тоже...