– Ненадолго, - ответил Шепард.

– И я буду рядом, - проговорил Сафир.

– У меня вопрос, - сразу перешёл к делу амарго.

– Какой же?

– Что ты такого знаешь про Алима?

– Не понимаю. Что такого?

– Такого, что никто не должен знать. Особенно твой сын.

– Мой сын? Подожди, но зачем это тебе?

– Затем, что Алим может, чёрт, я не знаю этого слова на вашем языке! Он знает кое-что про Флая и может использовать это против него, а я этого не хочу. Я хочу взамен иметь что-то на него самого.

– Алим шантажирует Флая? Это называется шантажировать.

– Шантажирует, - повторил Шепард.

– Этого чудесного мальчика?

– Да.

– Хорошо, я скажу тебе, - проговорила Ясмин.
– Но поклянись мне, что мой сын этого не узнает. Используй это, чтобы шантажировать Алима, но не говори Кабиру.

– Клянусь.

– И ты поклянись, - женщина повернулась к Сафиру.

– Клянусь, - сказал тот.

– У нас была связь, - тихо сказала Ясмин.

– Связь?
– переспросил Шепард.

– Любовная связь. Я делила с ним ложе.

– Ты изменяла амиру с Алимом?

– Да. Но это было очень давно. Началось буквально сразу после моей свадьбы с Моханом.

– Как же вы умудрялись?
– спросил Сафир.
– Я ведь ничего не знал. Смешно, что Мохан ревновал тебя, а я поначалу всё думал, что без повода. А уж когда он приревновал тебя к Фениксу, вот я переживал...

– А как я потом умудрилась встречаться с Гамалем? Я переодевалась служанкой.

– Ну, Гамаль - это другое, - сказал Сафир.
– Ты его соблазнила уже после смерти Мохана. Но как ты умудрялась при живом амире?

– Ну, ты даёшь, - проговорил Шепард.
– Гамаль ещё какой-то...

– А ведь если бы не Гамаль, меня возможно бы не заперли в хараме, - грустно улыбнулась Ясмин.
– О том, что я была с ним, узнал Алим. Это Феникс тогда подстроил.

– Я думал, что тебя заперли, потому что ты отравила амира.

– Это можно было скрыть от всех. Никто не знал. Но нет, Алим придал это огласке. Именно Алим.

– Я надеюсь, Кабир хотя бы сын Мохана?
– вдруг спросил Сафир.

– Не знаю, - еле слышно ответила Ясмин. Шепард присвистнул. Евнух выругался.

– А я ведь знаю, что это значит, - довольно сказал Чен.
– Не думал, что ты умеешь так материться.

– Вы оба поклялись, - проговорила Ясмин.
– Мой сын не должен этого знать.

– Не узнает, не бойся, - ответил Шепард.
– Но спасибо, что сказала.

– Мне кажется, я уже поседел, - на Сафира больно было смотреть.
– За что мне это всё? Ну, вот в чём я провинился? Ясмин, ты же мне как сестра была. Почему ты это скрыла?

– Как я могла тебе в таком признаться, если ты уже был евнухом харама? Мне нравился Алим, понимаешь? Я никогда не любила Мохана, мне приходилось быть с ним, потому что он же великий амир. Он выбрал меня. Алим мне нравился. С ним было хорошо. Да, он хитрый змей, но и я не лучше. Всё, Сафир, отведи меня назад.

– Идём, - вздохнул евнух.

Ясмин подошла к Шепарду, поцеловала его в губы, надела вуаль и быстро ушла. Сафир поспешил за ней. Чен вернулся к Флаю и Густаву.

– Узнал что-нибудь?
– спросил король.

– Узнал, но я поклялся, что Кабиру мы этого никогда не скажем. Но шантажировать Алима этим можно.

– И что же это?

– Он спал с Ясмин. Он ещё и отцом Кабира может оказаться. Она сама не в курсе.

– Вот это да, - выдохнул Густав.

– Никогда я такого не скажу Кабиру, - проговорил Флай.
– Он так любит Мохана, что... нет... да и Ясмин он тогда ещё больше возненавидит.

– Кабиру и не нужно, - сказал Шепард.
– Алиму надо.

– Но мы уезжаем утром.

– Так ещё не утро.

– Ты предлагаешь мне пойти к нему?

– Я пойду с тобой.

– Мне это не нравится.

– Ладно, что ты тогда предлагаешь?

– Мне кажется, он обязательно выйдет нас проводить... Вот тогда и скажу.

Флай был прав. Проводить короля и принца в дорогу вышли и Кабир, и Алим. Юный амир обнял Флая и проговорил:

– Я очень рад, что у меня появился такой друг, как ты.

– Я тоже очень рад, - ответил Флай.
– Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь написать мне.

– И ты.

Кабир обернулся на Алима, а затем прошептал Флаю на ухо:

– С ним я ещё разберусь, даю слово.

Король только улыбнулся. Затем он подошёл к Алиму и протянул ему руку. Амма не без удивления ответил на рукопожатие.

– Я верю в то, что вы всё делаете только на благо Фейсалии и её амира, - проговорил Флай на языке нортов.
– Это ведь для вас очень личное, почти семейное дело. Я уезжаю, зная, что вы не причините зла Кабиру. Теперь я в этом просто уверен.