Флай продолжал прятаться в покоях Латимора, и поэтому ему не удалось присутствовать на встрече Кабира и Греты. Капитан и Жюль ушли, а компанию Флаю составил евнух харама Сафир, которому Латимор раскрыл, кто скрывался под чадрой. Король решил, что раз капитан доверяет Сафиру, то и он может.

– Это очень хорошо, что вы живы, - проговорил евнух.
– Я очень расстроился, когда услышал, что король погиб в Пешаваре.

– Спасибо, Сафир, - улыбнулся Флай.
– А это ничего, что ты не в хараме? Тебя не будут ругать?

– Это с чего же меня должны ругать?

– Ну, ты же должен следить за наложницами.

– Так они все взрослые, чего за ними следить? Я, конечно, главный в хараме, но это не значит, что я буду возиться с девочками, как наседка с цыплятами. Моё дело проследить, чтобы у них было всего в достатке, чтобы не болели, ну, и чтобы не передрались между собой. Но вообще там есть Балькис, мать покойного амира и бабка нынешнего. У неё девочки не забалуют, так что я спокоен. Сонал тоже придётся с ней считаться. Если, конечно, эта девочка не окажется крепким орешком.

– Я раньше думал, что все евнухи злые.

– А вы много видели евнухов?

– Нет, одного в Сересе, но его там по-другому называют, и ещё одного на Фесе.

– Про Серес и то, как у них заведено, я не знаю ничего, а Фес... Ну, там же тоже амма. Чего же он был злой?

– Не знаю, - Флай понял, что уже сболтнул лишнее, и стал думать, как бы сменить тему.

– Я знаком с евнухом Расула, так он ведь с Феса. Он славный.

Флай видел евнуха Расула только один раз и даже не запомнил его имени, а вот евнуха господина Ильмара он знал хорошо. Вспоминать о нём сейчас ему совсем не хотелось, и король уже сильно пожалел, что вообще заговорил на эту тему.

– Так вы бывали на Фесе, ваше величество?

– Я много где побывал. Я путешествовал.

– А я всегда хотел узнать, какая жизнь у других народов, - вздохнул Сафир.
– Вот сколько видел вас, нортов, вы ведь совсем другие. А я и сарби плохо помню, хотя сам я из шоносара. Так и сижу тут во дворце, как пень.

– Почему пень?

– Да потому что только пни сидят на месте.

– Так, может, амир захочет отправиться в путешествие и возьмёт с собой часть харама и тебя заодно?

– Эх, услышал бы Митра ваши слова... Или Табити... Да хоть кто-нибудь, - Сафир забавно взмахнул руками.

– Сюда идут, - проговорил Флай, слыша чьё-то присутствие за дверьми. Быстро надев вуаль, король поспешил укрыться в туалетной комнате.

– Да что такое?
– услышал он голос Сафира.

– Господин, я... простите... я... искала вас....
– ответил запинающийся девичий голос. Флай догадался, что это была служанка из харама.

– Нашла. Так что случилось?

– Госпожа не хочет... ну... понимаете... Я приготовила сахар и белки, всё, как положено, а она отказывается. Говорит, что не будет. Что в Пешаваре так не делают.

– Ну, не делают и ладно. Не волнуйся ты так. Ступай. Я сам поговорю с госпожой Сонал.

Когда девушка ушла, Флай выбрался из своего укрытия.

– Сахар и белки?
– с улыбкой спросил он.
– Это для удаления волос?

– Да, - кивнул Сафир.
– Но откуда вы такое знаете, ваше величество?

– У меня была наложница, - ответил Флай, понимая, что снова едва не выдал себя.

– Джунам?

– Да.

– Она так не делала. Наверное, я чересчур любопытен, ваше величество. Простите меня. А ещё я много болтаю. Нет, вы не волнуйтесь, я не выболтаю вашу тайну. Я просто поговорить люблю.

Флай молча улыбнулся. Он боялся ляпнуть что-нибудь ещё.

– Что ж, ваше величество, - проговорил Сафир.
– Я пойду поговорю с госпожой Сонал.

– Хорошо, - кивнул Флай.
– Мне было приятно говорить с тобой.

– Спасибо вам, ваше величество. Вы слишком добры к Сафиру.

Евнух ушёл, оставив короля в одиночестве. Но очень скоро в покои вернулись Латимор и Жюль, а вместе с ними Густав и Жорж.

– Как всё прошло?
– поинтересовался Флай.

– Амир слушал меня с довольно скучающим видом, а вот Алим был явно заинтересован, - ответил принц.

– Он поговорил с тобой?

– Пока нет, но уверен, что очень скоро поговорит.

– А я ведь не знал, что ты умеешь играть на арфе и петь.

– Играю я не очень хорошо, но простенькие мелодии получаются. Меня научила одна женщина-бард. Она иногда гостила у моей матери. А петь мне приходилось в театре, так что подобные выступления мне не впервой.

– Вы очень красиво пели, ваше высочество, - проговорил Жюль.

– Разве я не просил звать меня по имени?

– Да, прости, Густав. Конечно, по имени.