– Миллисента, он знал, что не успеет, - негромко ответил я.
– Он мог сбить отца с ног любым заклинанием, это было бы быстрее, тот ведь даже щиты не поставил. Ты же видела, как Барти колдует!

– Это все, что он мог сделать для отца, - сказала незаметно подобравшаяся к нам Луна. В масках мы все были похожи друг на друга, но голос я узнал, конечно.

– Барти ведь его ненавидел, - напомнил я.

– А мистер Крауч его любил, - ответила Луна.
– Как умел. Иначе разве пошел бы на такой подлог? Даже по воле жены?

Я молча смотрел вперед, туда, где мистер Крауч, стоя на коленях, раскачивался из стороны в сторону, держа в объятиях бездыханное тело сына, закрывшего его - ненавидимого, врага, предателя - своим телом. Он не плакал, нет, но лицо у него было таким, что я понял: сейчас он встанет, развернется и пойдет в самую гущу сражения, не заботясь о себе, не пытаясь защититься, и будет убивать направо и налево, насколько хватит сил, потому что жить ему больше незачем.

– Ты куда, Лонгботтом?
– спохватился Драко.

А Невилл, особо не скрываясь, шел к Краучам, и я поспешил прикрыть его щитами, а то мало ли... Миллисента с Луной последовали моему примеру.

Невилл, не сбавляя шага, поднял палочку, и...

– Круцио!
– рявкнул он так, что даже я вздрогнул.
– Круцио Максима!..

Ей-ей, на мгновение мне показалось, будто Невилл намерен отомстить Краучу-младшему за родителей, раз уж Лейстрейнджи мертвы, но вдруг вспомнил наш первый курс и свои самонадеянные речи, и то, как я осторожно пытался наставить Лонгботтома на, как мне казалось, истинный путь... Далеко же нас завел этот путь!

Невилл не опускал палочки, и мертвое, казалось бы, тело Крауча-младшего выгнулось дугой так, что отец не удержал его, и забилось в судорогах на примятой траве. Короткая передышка -- и новый Круциатус, и еще раз... и еще... И вдруг мы услышали вскрик, слабый, но...

– Жить будет, - сказал Невилл, опустив палочку, шмыгнул носом и добавил: - Дальше сами его воспитывайте, мистер Крауч. Может, еще не слишком поздно.

– Винки!
– опомнился я.
– Забери хозяев в замок и проследи, чтобы младший никому не навредил!

Домовуха, возникшая рядом со мной, истово закивала. Миг -- и Краучи пропали.

– Это было прекрасно, Вилли, - раздался в наушнике голос Тома.
– Я могу тобой гордиться!

– Не ты, а Рон, - сказал Невилл.
– Это была его идея насчет Круциатуса, еще давнишняя.

– Значит, я могу гордиться вами обоими, - не стушевался Риддл.
– Не зевайте!

Стрелки Браво работали на совесть, но, кажется, среди Пожирателей нашелся кто-то сметливый, приказавший великанам поживее пересечь простреливаемую полосу, не обращая внимания на пули. Нескольких удалось остановить, но пяток прорвались и теперь колошматили по воротам, которые ощутимо вздрагивали.

Стрелять по ним не было возможности, а заклинания не действовали толком, разве что раздражали гигантов, как назойливые мухи доводят животных в жару...

– Не лезьте, - предупредил Том, когда ворота треснули от могучего удара одного из великанов.
– Мы сами. Оставайтесь на местах.

На поле боя вспышки сверкали все реже -- большую часть Пожирателей или положили с концами, или обезвредили, теперь добивали оставшихся и искали тех, кто затаился в наших же укреплениях. В этом, к слову, не было равных Амбридж, она буквально нюхом чуяла, кто где спрятался, а уж выудить их оттуда и обезвредить -- это было делом Снейпа.

– Не верится...
– шепнул Невилл, глядя на родителей, которые вместе с его бабушкой рыскали по окрестностям в поисках затаившихся Пожирателей.

– Мне тоже, - ответила Луна, а я только-только сообразил, что вон тот высокий седой мужчина -- ее отец. А... а женщина-то кто? У нее еще такие заклятия были интересные, я сроду ничего подобного не видел!

– Луна?! Так значит...
– дошло до меня. Верно, Том ведь дал ей хроноворот, чтобы она отдала Гермионе, но...

– Папа сам отправился назад, - безмятежно ответила она, поняв меня и без слов.
– Это же всего четыре года. Они провели это время в Китае. Мама меня едва узнала. Сказала, я стала совсем взрослая.

Я хотел сказать что-нибудь приличествующее случаю, но тут великан опять грохнул кулаком в ворота, и они почти поддались, треск был оглушительный!

Вот только вслед за этим треском раздался странный вой, пронзительный, ввинчивающийся, казалось, прямо в мозг, и я невольно зажал уши, как и все остальные.

Откуда-то из сгустившихся над замком облаков упала черная тень, и великан, пораженный ярко-синей вспышкой, с криком боли отпрянул от ворот. Синие молнии разили без промаха, и гиганты пятились и пятились от неизвестного бойца, который по сравнению с ними был все равно что муха рядом с вороной! Ну а когда они отошли на достаточное расстояние, снова застрочили пулеметы аргентинцев, и через несколько минут с великанами было покончено.