Один из ``крестьян'` нехотя слез с козел, спустился к неприметной двери, так же нехотя принялся бухать в нее сапогом.

Дверь скрипнула.

– Чего колотишь?
– Послышался изнутри недовольный голос.

– Неси давай, - отозвался мужик.

– Сейчас. Жди, и не греми мне тут.

– Так шевелись, - проворчал ``крестьянин'`.

Несколько минут спустя Алина увидела, как двое тюремщиков протащили по двору длинный тюк из плотной холстины, покряхтывая от натуги, бросили на телегу, присыпали соломой. От предположения, что лежит в тюке, у Алины все замерло внутри; сердце бешено заколотилось.

``И это - все?
– Спросила она себя, не веря, не желая верить.
– Вот этот тюк, который тянут и швыряют, как куль с мукой? Вот это - он?'`

Происходящее вдруг показалось принцессе диким, невозможным; ленивые движения мужиков, их вялая, обыденная перебранка, уродливая телега, флегматично жующая солому лошадь на захламленном дворе - вот это все - прощание?

``Я должна его увидеть.
– Неожиданно твердо сказала себе Алина.
– Его, а не какой-то тюк. Не поверю, пока не увижу. И гори оно все огнем''.

Подобравшись, девушка начала аккуратно передвигаться за рядом бочек - ближе к телеге, еще немного ближе; треснула под ногой какая-то щепка, но никто, похоже, не услышал.

– Ворота открывай!
– Прогундосил мужик, оставшийся на козлах.

– Щас!
– Откликнулся один из тюремщиков.
– Нанимались мы тут эти бревна вдвоем ворочать? Да нам их еще назад возвертать! А ну, подними-ка задницу да подсоби!

– Сам ты задница, - проворчал мужик, но с козел слез. Все четверо направились к воротам.

Решив, что лучшего момента и ждать не стоит, Алина молнией метнулась к телеге, быстро вскарабкалась по колесу, рухнула в колкую солому.

– Выглянь сначала, нет ли кого снаружи, - услышала принцесса голос одного из тюремщиков. Что-то стукнуло - наверное, ставенка на смотровом окошке.

– Пусто, - отозвался второй голос.

– Тогда взялись.

Лежа в соломе, Алина торопливо нашарила руками тюк, ухватилась за холстину, потянула. Крепкая мешковина не поддавалась.

Громкое ``Ух!'` и тяжелый глухой стук знаменовали то, что первое бревно отъехало в сторону.

– Взяли!

Принцесса торопливо дергала, тянула, царапала непослушными пальцами прочную ткань. Холст упрямо держался, не желая выдавать тайну своего содержимого.

– Ух!

Громыхнуло второе бревно.

В отчаянии Алина зарылась поглубже в солому. Острые соломинки тут же принялись колоть тело, лицо, полезли в нос.

``Только бы не чихнуть.
– Подумала принцесса, пряча лицо в ладонях.
– Если те двое сядут спереди, я успею сделать все по дороге. Только бы сели спереди''.

Телега скрипнула, качнулась - первый мужик забрался на козлы. Потом Алина услышала, как простонал под тяжестью человеческого тела непрочно сколоченный борт, как зашуршала солома - и второй мужик тяжело плюхнулся в повозку прямо рядом с принцессой, едва не придавив ей ногу.

Погромыхивая на булыжной мостовой, телега медленно выехала с тюремного двора.

– 3 -

Когда Комин, Беркет и Волос въехали в Умбру, город гудел, как растревоженный улей.

Многочисленные гвардейские разъезды на улицах, непривычно малое количество прохожих, закрытые лавки и встревоженные лица горожан сразу привлекли внимание Рыцарей.

– Может, пока мы ехали, какая-нибудь война началась?
– Предположил Волос.

– Не думаю, - проговорил Беркет, оглядываясь.
– Мне вот интересно, это не Барс ли тут шухер навел?

– Сейчас выясним, - заметил Комин, соскакивая с коня и хватая за шиворот пробегавшего мимо мальчишку.

– Что здесь происходит?
– Строго спросил Рыцарь.

– Принцесса пропала, - охотно сообщил пацан.
– Говорят, похитили. Прямо из дворца.

– Ну это вряд ли Барс.
– Отреагировал Беркет.
– Похищение принцесс - не его стиль.

– Как знать, - задумчиво пробормотал Комин.
– Ладно, поехали в представительство.

По дороге к центру города Рыцарей четыре раза останавливали гвардейские разъезды. Внешне все обходилось чин по чину: Рыцарей просили представиться и сообщить цель приезда; услышав ответы (цель приезда Комин определил как ``ознакомительную'`, а на вопрос, где они намерены остановиться, честно отвечал, что не может сказать, пока не посетит Представительство Ордена), гвардейцы отдавали честь и отъезжали. Однако Комину не понравились взгляды, которые бросали на них солдаты.