– Помер твой знакомец, - прошептал тюремщик, продолжая, тем не менее, подталкивать девушку к дверям.
– Помер, повесился в камере, совесть, видать, замучила. Да ты кто ж такая, девонька, что любопытствуешь? Ох, нет, молчи, не отвечай, знать не хочу. Иди; иди и не возвращайся.

– Как умер?
– Обескураженно спросила Алина, и голосок ее вдруг зазвучал тоненько-тоненько.
– Как?

– Повесился, говорю ж тебе. Ты иди, иди.

– Не пойду никуда.
– Тихо сказала принцесса, упираясь в пол ослабевшими ногами.
– Не пойду.

И уже громко, срываясь на визг, отчаянно закричала:

– Не пойду! Не верю! Не верю, он не мог, не мог!

– Да что ж ты кричишь, - чуть не плакал тюремщик, пытаясь зажимать Алине рот широкой мясистой ладонью.
– Что ж ты творишь, а? Обоих нас погубишь! Тише же, ну, тише!

– Не верю!
– Рыдала девушка, выкручиваясь из рук тюремщика.
– Не верю, он не мог... сам! Что вы сделали с ним, мерзавцы, что? Вы убили его, подлецы!

– Тише, ну пожалуйста, тише, - упрашивал Дасус принцессу.
– Деточка, не кричи, чего уж теперь кричать. Ох, горе ты мое, зачем я только пустил тебя? Ну сейчас, подожди, воды налью.

– Убийцы. Убийцы, - Отчаянно твердила Алина. Она не сознавала сейчас, ни где находится, ни кто она, ни что с ней; огромное горе вдруг навалилось, заставив мир почернеть - и самым невыносимым было ощущение того, что исправить ничего уже нельзя, что прежним мир уже не будет никогда. Перед этой окончательностью меркло все остальное - все, что когда-то волновало или могло волновать юную принцессу, и даже то, что, может быть, еще взволнует ее в будущем - все вдруг стало бледным и неважным.

``Вот что такое смерть.
– Вдруг подумала девушка.
– Это просто окончательность. Точка. За которой нет хода назад. Нет возврата. Как же можно жить дальше? Я не вынесу этого, не вынесу''.

Рыдания постепенно стихли - не ушли, но притаились, поселились в груди, в любой момент готовые вырваться наружу.

– Дайте же воды, - сдавленно прошептала Алина дрожащими губами.

– Вот и хорошо, - обрадовался тюремщик.
– Вот и очуняла, милая; на, пей. Ох, и напугала ты меня. Сейчас выйдем тихонечко, ладно? Ты, деточка, о себе теперь подумай; зачем тебе лишние неприятности?

– Мне все равно.

– Ох, деточка, не гневи судьбу. Как это все равно? Ты такая молодая, видать, не бедная. Все у тебя еще будет. Ну, пойдем потиху, а?

– Я хочу видеть тело.
– Выдавила Алина.

Дасус испуганно замахал руками.

– Ишь чего удумала! Нельзя, и не проси! Да и зачем тебе?

– Не уйду, пока не увижу.
– Упрямо заявила девушка.

– Ты хоть раз-то в жизни мертвеца видала?
– Вкрадчиво спросил тюремщик.
– Знаешь, что за зрелище?

– Мне все равно. Сказала - не уйду.

– Не могу, детонька, - Руба перешел на просительный тон.
– Не подводи старика под петлю, а? Ну никак не могу. Не выдаем мы тел, сжигаем их за городом. А насчет твоего особое распоряжение было, сразу вывезти. Да его уж увезли, наверное.

– Убили - потому и распоряжение.
– Уверенно отозвалась Алина.
– Чтоб не видел никто дел ваших черных. Покажи тело, старик.

– Говорю тебе, увезли!

– Врешь, старый взяточник. Покажи тело.

Дасус застонал.

– Откуда ж ты только взялась такая на мою голову?

– Ты еще не знаешь, с кем дело имеешь.
– Мстительно заявила принцесса.
– Сейчас я эту вашу тюрьму по камушку разнесу. Сейчас вам всем тут мало места будет. Все головы под топор положите. Показывай тело, говорю!

– Тихо, тихо!
– Взмолился Руба.
– Не шуми. Разве ж я могу выше головы прыгнуть? Не в моем это ведении, понимаешь? Ладно, слушай. Я тебя во дворик проведу, где его на подводу грузить станут, спрячу, хоть издали глянешь. Только сиди тихо, хорошо? Если поймают - ты меня не видела, я тебя не видел. Как на территорию попала - ври сама, что хочешь. Согласна?

Алина кивнула. Запал, на мгновение придавший ей сил, весь куда-то вышел, улетучился; опять навалилась безысходность.

Суетливый тюремщик, ворча и постоянно оглядываясь, провел принцессу в крошечный дворик колодцем, расположенный позади тюрьмы. Здесь было полно хлама - какие-то бочки, ящики, тюки соломы; крутые ступеньки вели вниз, к полуподвальной дверце. Были здесь и ворота во внешней стене - только узкие и закрытые, заложенные двумя толстенными брусами.

– Прячься за бочками, - прошипел Дасус.
– И сиди тихонько, как мышка, да наберись терпения. Не выдашь себя - я потом тихонечко выведу.

В закутке за бочками стоял тяжелый запах прели и какой-то кислятины. От неудобной - на корточках - позы ноги Алины быстро затекли. Зубы почему-то начали выбивать противную мелкую дрожь, хотя еще недавно ей казалось, что на улице почти по-летнему тепло. В узкую щель между бочками девушке был виден пятачок двора, пустой и постылый.

Вечность спустя послышалось наконец цоканье копыт. Ленивая лошаденка втащила во двор подводу с высокими бортами, груженую соломой. Двое мужиков на козлах не были похожи на тюремщиков - скорей, они выглядели как обычные крестьяне, привезшие в город какой-нибудь товар.