– Зови своего Шторма, - сказал Комин.
– Навьючим на него всю эту белиберду, тебя подсадим - и двинем помаленьку. Не ночевать же здесь. Вон, уже стемнеет скоро.

Барс свистнул жеребцу.

– Коней жалко, - задумчиво проговорил Волос, глядя на оставшихся лошадей. Еще четыре жеребца бездумно гоняли по склону - один из них принадлежал Бруно, трое остались сегодня без хозяев.

– Пропадут ведь. С голоду сдохнут за зиму.

– А что делать?
– Пожал плечами Комин.
– Ты попробуй подойди к ним. Это же не жеребята, а боевые кони, натасканные. Другого хозяина в жизни не признают.

Подбежал взмыленный Шторм, бросился к Барсу, на радостях опрокидывая его опять в снег. Принялся тыкаться головой в грудь, в плечо, прихватывать губами шею. Барс отпихивал его, смеясь, трепал за ушами, хлопал по загривку. Способные молниеносно убивать шипастые копыта, мощные и страшные, взрывали наст прямо возле головы рыцаря, переступали через тело, но ни разу не задели даже одежды.

– Видал?
– Спросил Комин, оборачиваясь к Волосу.
– Даром что скотина бессловесная.

– Тем более жалко, - упрямо ответил тот.
– Что ж им, за верность пропадать?

– За верность-то как раз и пропадают частенько, - покивал головой старый рыцарь.
– Да ладно, не расстраивайся ты так. Вот Барс заберет Шторма - глядишь, и эти за ним к лагерю подтянутся. Может, и дальше за нами пойдут - кто знает? Мы им зерна подкинем. В общем, там видно будет.

К лагерю трое рыцарей добрались уже затемно. Комин и Волос шли пешком, Барс покачивался в седле шагающего Шторма. Конь изумлялся странному желанию хозяина ехать шагом - это был самый непривычный для него вид аллюра - прижимал уши, все порываясь подняться в рысь, но каждый раз смирялся. Бесхозные жеребцы действительно потянулись следом - правда, держались на приличном расстоянии, к людям не подходили. К моменту, когда Рыцари покинули область бывшего прорыва, тот уже совсем стянулся и больше не ощущался.

В лагере под навесом горел веселый костерок, дым разносил запах жарящейся баранины. Барс подумал, что все тут выглядит почти так же, как когда он подъехал в первый раз. Только теперь уж остальные Рыцари не вернутся из дозора. Зато не было мерзкого чувства расползающегося пространства, не было и тревожного ощущения разлитой вокруг напряженности - знака грядущего нового прорыва. Это приносило облегчение.

– Наконец-то!
– Встретил Рыцарей Беркет радостным восклицанием.
– А я подумал, что вы там и заночевать решили. Подходите-ка, посмотрите, что у нас есть.

– Как Бруно?
– Спросил Барс, тяжело сползая с коня.

– Живой.
– Кивнул Беркет.
– Без сознания, но дышит ровно. Я ж вам говорил, мои настоечки - великая сила. Думаю, жить будет парнишка.

– Без руки, - хмуро проворчал Комин.
– Уже не Рыцарь, еще не Магистр. Не знаю, обрадуется ли он такому.

– Почему не Магистр? Ну не в Алые, конечно, но в Желтые его с ходу возьмут.

– Малышне носы вытирать? В библиотеке копаться?

– Да хоть бы и так. А захочет по миру пошляться - пойдет в адепты. Это ж заветная мечта Замка - адепт, прошедший Башню. И вообще, Комин, не бухти. Живой парень - и слава Пламени. Иди лучше посмотри на нашу добычу.

– Да что у вас тут такое?

– А ты глянь, глянь.

У плетеной стенки аккуратно стоял приличных размеров дубовый бочонок. Затычку из него уже вышибли, и под навесом плыл ароматный, терпковатый дух. Комин зажмурился, сильно втянул носом воздух, довольно улыбнулся.

– Ежевичное, - констатировал он без тени сомнения.
– Года два выдержки. Это откуда ж взяли такое чудо?

– Халиф расстарался.

– Да тут сел брошенных кругом полно, - отозвался Халиф.
– А уж схоронки крестьянские искать - это, конечно, уметь надо, но в общем-то не такая уж и проблема. Я подумал - хоть чем-то ведь они нам обязаны, верно? Привез вот бочоночек. И баранинку дико гуляющую отловил.

– Молодец, - довольно отозвался Комин.
– Догадливый ты мужик. Ну что, ребята, садимся? Кружки-то где?

– Вот, держи.

– Беркет! Ты у нас специалист? Разливай.

– 4 -

Пили Рыцари долго и крепко. Сначала молча. Потом вспоминали погибших. Поминали их - всех вместе и каждого в отдельности, и снова всех вместе, и опять по именам. Взахлеб рассказывали, где, когда и при каких обстоятельствах встречались с каждым из них, и какие рассказы слышали от других. От случаев героических разговор плавно соскользнул на случаи курьезные, потом перешел на обстоятельства сегодняшнего боя. Ежевичное вино оказалось забористым; постепенно все происшедшее днем бледнело, теряло накал, приобретало очертания увлекательного приключения. Рыцари пили, и забывали о гудящих телах и саднящих ранах, и разговор уже превратился в бессвязный треп, и шумные возгласы перемежались забористой бранью. Рыцари пили - и уползала темнота, коснувшаяся их сегодня, но так и не получившая своего.

– Мужики, нет, ну вы мне скажите, - настойчиво приставал ко всем подряд в доску пьяный Халиф.
– Ну хоть кто-нибудь добыл сегодня хоть один кристалл? Ну хоть самый завалященький?

– Отвянь, Халиф, а?
– Добродушно гудел Комин, отвечая на этот вопрос в который уж раз.
– Ну ты что, в самом деле? Ну какие, к псам, сегодня кристаллы?

– Ай-яй-яй!
– Сокрушался Халиф.
– Это сколько ж добра зря пропало!

И начинал по новому кругу:

– Может, хоть кто-нибудь все-таки добыл?