– А это возможно?
– Спросила она слегка испуганно, уже не трудясь что-либо отрицать.

– Все возможно, если деньги есть, - философски заметил студент.
– Тюремщики что ж, не люди?

– Денег у меня нет, - окончательно испугалась принцесса.
– Есть вот это.

И она продемонстрировала студенту содержимое одного из своих карманов.

– Спрячь немедленно, идиотка!
– Зашипел он сквозь зубы, так, что Алина аж отшатнулась.
– Ты что же, совсем дурочка?

– Сам дурак.
– Обиделась принцесса, торопливо пряча украшения. В который уж раз за сегодняшний день на глаза ее навернулись слезы.
– Сам ведь сказал про свидание. А теперь кричишь.

– Так кто там у тебя?

– Знакомый.

– Просто знакомый? Ты ж не в себе совсем, как я погляжу.

– Не твое дело, - буркнула Алина, борясь со слезами.

– Ладно, - смягчился студент.
– Помогу тебе. Только имей в виду, вот так на улице драгоценностями потрясать - сильно стремно, опасно, в смысле. Я человек законопослушный, и то на мгновение мысль мелькнула, что вот завести тебя в ближайшую подворотню, по башке дать, карманы почистить - и бывай, ищи ветра в поле. Сытую жизнь за пять минут обеспечить - это, я тебе скажу, соблазн. А на кого другого нарвешься? Ты где же, цветочек невинный, выросла? В деревне, что ли? Драгоценности, небось, фамильные уперла?

– Это мои, - зло сказала принцесса.

– Твои так твои, - не стал спорить парень.
– Только смотри, стражникам все не показывай, одну штучку достань и спрячь аккуратненько в кулачке, а остальное лучше засунь поглубже. И имей в виду, у тебя там на десяток свиданий хватит. Подойдешь не к главным воротам, а к калиточке - я тебе покажу. Спросишь Дасуса Рубу, и ни с кем, кроме него, не разговаривай. Станут спрашивать - говори, племянник прислал с поручением. Племянник - это я, между прочим. Дасус проведет тебя в каморку, там и покажешь ему вещицу. Он не обманет, что сможет, то сделает. Между прочим, мне за посредничество тоже что-нибудь причитается.

Алина наощупь вытащила из кармана брошку.

– А ты не жадная, - одобрил студент.
– Хочешь хороший совет? Ты еды прихвати все-таки. В Кастине сидеть - не сахар, свежей булке или пирогу знакомый твой точно обрадуется. А еще лучше - что-нибудь поосновательней.

– Но у меня правда денег нет, - растерялась принцесса.

– Все-таки ты недотепа.
– Ухмыльнулся парень.
– Гоняешь по городу с состоянием в кармане и без гроша налички. Ладно, давай твою корзину.

Заскочив в первую попавшуюся на дороге лавку, студент вскоре вернулся с потяжелевшей ношей. В корзине лежал большой круглый пирог, завернутая в промасленную бумагу жареная курица, булка хлеба и бутылочка вина.

– В порядке сдачи, - объявил парнишка.
– Чем уж ты мне глянулась, не знаю. Имей в виду, вино могут не пропустить - это смотря какой режим у твоего заключенного. Тогда отдашь дяде, он подмаслит караульного на этаже. Кстати, он курит, твой знакомый?

– Не знаю, - Сказала Алина неуверенно.
– Наверно, нет.

– Ну ты даешь!
– Восхитился студент.

– Спасибо.
– Неловко произнесла принцесса.

– Да не за что пока. Пошли.

Тюрьма произвела на Алину впечатление угнетающее. При взгляде на багровые с потеками стены, укрепленные в основании черными массивными плитами, принцессе почему-то вдруг припомнилась радуга, устроенная для нее Барсом - яркая, сияющая и такая живая; сердце остро и больно защемило.

Экипаж у главного входа поначалу не привлек внимания Алины - стоит и стоит, мало ли, кого он привез. Племянник тюремщика повел принцессу наискосок через улицу.

– Сюда лучше не соваться, - кивнул он на ворота.
– Видишь, еще и гвардейский караул выставили; не иначе, какую-то шишку посадили. Здесь у них все под контролем.

Алина непроизвольно проследила взглядом направление кивка своего случайного знакомого - и замерла на месте, чувствуя, как ноги прирастают к булыжной мостовой. В проеме ворот, действительно окруженных гвардейцами, она увидела Ставрадара Деима, энергично шагающего от здания тюрьмы к экипажу.

– Ты чего?
– Удивленно спросил студент застывшую девушку.

Чувства, бушевавшие в груди Алины, было трудно описать словами. В первый момент волна безудержного гнева едва не бросила принцессу к советнику - рвать, царапать, трясти, вытрясти из него правду, как труху из рваного мешка, и заставить исправить содеянное. Гнев сменился горькой обидой и отвратительным чувством собственного бессилия; затем пришло отстраненное, холодное презрение.

– Да ты что, в самом деле?
– Снова переспросил племянник тюремщика.
– Смотри, тобой сейчас гвардия заинтересуется.

И правда, занятая своими переживаниями, Алина была близка к тому, чтобы привлечь внимание - ладно еще гвардейцы, может, и не узнают, но Деим! Уже поставивший ногу на подножку кареты, он вдруг замер - словно почуствовав исходящие от девушки волны эмоций - начал оборачиваться...

– Иди сюда.
– Резко сказала Алина, хватая студента за лацканы пиджака. Потянув его к себе - откуда только силы взялись!
– она привстала на цыпочки и запечатлела на лице совершенно обалдевшего парнишки долгий поцелуй, пришедшийся ему, правда, куда-то в подбородок.