– И это из-за кендо? – фыркнул кореец.

– А я режу себе руки, - процедил Томохиро. – Скоро экзамены. Это тяжело. Выводы делайте сами.

Ханчи рассмеялся.

– Прости, Юу, - сказал он. – Но мы на это не купимся. Я слышал от Ишикавы, что ты успокаиваешься, когда рисуешь. Давай начнем с простого, - он вытащил из внутреннего кармана пиджака кошелек. Он развернул его и зашуршал купюрами, доставая одну из них. Поверх бумаг он положил и распрямил купюру в десять тысяч йен. – Нарисуй это, - сказал он. – Если получится, заберешь деньги себе. Подарок от меня.

– Я не могу рисовать, - сказал Томохиро.

Кореец выхватил из-за пояса пистолет и направил на меня. Сердце стучало в ушах.

– А теперь? – спросил Ханчи.

Томохиро отвел взгляд, кулаки дрожали.

– Если ты не Ками, то в чем проблема? – поинтересовался Ханчи.

Кореец щелкнул пистолетом.

– Черт, Юуто, нарисуй уже эту чертову бумажку! – прокричал Ишикава. Я взглянула на его опухшее лицо, покрытое синяками. Среди остальных бандитов он выглядел маленьким и слабым.

Пальцы Томохиро скользнули по бумаге и коснулись ручки. Пальцы нежно сомкнулись на ней, поднимая ручку над бумагой.

Это стоит моей жизни, но не твоей.

– Томо, не надо, - прошептала я.

Он не ответил. Его рука летала над страницей, шрамы скользили по столу, а мы смотрели, как он раскрывает свою тайну.

Он рисовал медленно, поглядывая на купюру. Капли пота стекали по его лбу и терялись в волосах. Он пытался управлять чернилами, чтобы скрыть силу. Но пока я была рядом, это было невозможно.

Он заштриховывал фазанов на купюре. Я видела, что края рисунка трепещут. Он замер на миг, склонил голову, челка закрыла глаза. Он убрал волосы с лица и продолжил рисовать.

Уголок нарисованной банкноты загнулся, словно у настоящей. Фазаны зашевелились, крутя головами.

– Томо, хватит, - прошептала я, глядя ему в глаза. Они были почти черными, зрачки расширились. – Ты должен остановиться.

Я пнула его по ноге изо всех сил.

Он выронил ручку, та закружилась на листке.

– Ну-ка, - сказал Ханчи, склоняясь над рисунком.

Он поднял листок, рисунок упал на стол, отделившись от страницы.

Ханчи подобрал эту купюру.

– Су-ге, - тихо сказал он. Воцарилась тишина.

Рисунок выглядел совсем как банкнота. Но он был исполнен на бумаге, а потому был размытым, у меня заболела голова при взгляде на него.

– Есть проблема, - сказал Ханчи, размахивая новой купюрой. Он поднес ее к глазам Томохиро. – Купюра черно-белая.

– Это рисунок ручкой, - сказала я. – Чего вы ожидали?

– Я не могу ее использовать? – отозвался Ханчи. – Вы издеваетесь?

Томохиро покачал головой, тяжело дыша. Из-под его рукава показалась струйка чернил, скользнувшая по запястью на бумагу.

Кап-кап.

– Все мои рисунки черно-белые, - сказал Томохиро. – Я занимался каллиграфией и рисовал только чернилами.

– Плохо дело, - сказал Ханчи. – Нарисуй что-нибудь еще. Дайте ему суми и тушечницу.

– Нет! – крикнула я и зажала рот ладонью. Ханчи вскинул брови.

– Ах, похоже, мы попали в точку, - сказал он с улыбкой. – Твои… способности работают только с настоящими чернилами.

– Слушайте, - процедил Томохиро. – Я не собираюсь работать на якудза, я не знаю, что вам там наговорил Сатоши, но я не умею оживлять драконов. Вы хоть слышите, как безумно это звучит?