– Томо, - сказала я громче. – Хватит, - схватив его за руку, я потянула, его тело дрожало. Он вырвал руку с такой силой, что я упала, а он добавил еще пару штрихов.

Чернила тянулись от моих пальцев по рукам, покрывая кожу черным цветом и мерцая.

– Кэти! – рядом мелькнули белые волосы Ишикавы, его лицо исказилось в тревоге. Он попытался меня поднять.

– Не трогай меня! – завопила я. Еще один взгляд на руки, и чернила пропали.

Якудза не заметили. Они смотрели на Томохиро и начинали нервничать. Пистолет медленно кружился, указывая по очереди на каждого якудза и замирая. Они отпрянули с испуганным видом.

– Юуто, что с твоими глазами? – спросил Ишикава.

– Ханчи! – возмутился кореец, но тот лишь махнул.

– Погоди, - сказал он.

Томохиро все рисовал, заполняя рисунок тенями, придавая ему глубину. Ишикава смотрел на мои руки, где уже не было чернил.

Он перевел взгляд на странные глаза Томохиро и рисунок.

Чернила расползались по бумаге. Медленно, капля за каплей, они направлялись ко мне.

– Юуто, - прошептал Ишикава, словно все понял. Словно понял, в какой мы опасности. – Юуто, послушайся Кэти и прекрати.

Я хотела заткнуть его, но больше хотела, чтобы Томохиро его услышал.

– Юуто, - сказал Ишикава, положив ладонь на его плечо.

Томохиро оттолкнул его, Ишикава отлетел в якудза. Они упали на столик, его ножки затряслись от веса.

– Ханчи! – повторил кореец. В этот раз Ханчи был обеспокоенным.

– Юу, этого хватит, - сказал он, но рука Томохиро двигалась к чернилам и бумаге. – Моу ии! – снова сказал он. Безрезультатно.

Глаза Ханчи сузились. Он схватил пистолет корейца и направил его на Томохиро.

– Ямэро! – прокричал он. Хватит!

Пистолет вдруг перестал кружиться. Рисунок повернулся, и дуло теперь смотрело прямо на Томохиро.

Я закричала, увидев, что курок двигается.

– Юуто! – крикнул Ишикава и прыгнул вперед.

Выстрел.

Я закричала.

Томохиро и Ишикава рухнули на пол.

Кровь стекала по плечу Ишикавы на белые волосы и ухо.

– Что за чертовщина? – кричал Ханчи.

– Ханчи! – взревел парень в очках, указывая на дверь.

Около двадцати змеек из чернил ползли из-под рисовой бумаги на двери.

Но их нарисовал не Томохиро.

– Сато, - простонал Томохиро, я оттащила от него Ишикаву.

– Томо, - сказала я, хватаясь за его руки и грудь, проверяя, есть ли раны. Но ранен был Ишикава, потерявший сознание, кровь пропитала его рубашку.

Все больше змеек проникало в комнату, что-то гремело в коридоре.

Якудза засуетились, стреляя в змей, крича, когда бумажные змеи обхватывали их лодыжки и впивались чернильными зубами в кожу.

– Нужно идти! – сказала я. Схватив Томохиро за руку, я потянула его за собой, но он рухнул на пол.

– Мы не можем его бросить! – мы взглянули на Ишикаву, он выглядел ужасно. Томохиро поднял его, и кровь теперь стекала по плечу, а не на белые волосы.

Томохиро забросил себе на плечи раненую руку Ишикавы, я – вторую. Вместе мы взвалили его на плечи Томохиро.

Ишикава стонал.

– Сато, - сказал Томохиро. – Давай, держись.

Ишикава крепче схватился за Томохиро. Он попытался двинуть раненой рукой, но закричал.