Он протянул руки к блокноту или ко мне. Я не могла сказать точно.

Я судорожно выдохнула и двинулась к нему. Я вложила блокнот в его ладони, металл пружины холодил мои дрожащие пальцы.

– Нельзя никому говорить, - сказал он, и я фыркнула.

– Только это тебя тревожит?

– Прошу, - снова сказал он. – Особенно Сато.

– Что ему не говорить? – отозвалась я. – Что твои рисунки оживают? Меня за такое упекут в психушку.

Он покачал головой.

– Сатоши поверит тебе, - тихо сказал он. – Он годами пытался убедиться в этом, а я всегда отрицал. Знал бы правду… Он бы отдал меня якудза в пользование. Понимаешь? Мы оба будем в опасности, если кто-то узнает.

– Узнает что?

Томохиро вздохнул, и его глаза блеснули слезами, он сморгнул их.

Дрожащим шепотом он сказал:

– Я Ками.

– Ками? – в голове закружились японские слова из моего небольшого запаса. Ками означало «бумага», но что-то еще вспыхнуло в голове. Ками еще означало «божество».

– В синто говорится о ками, - сказал Томохиро. – Их тысячи.

– Ты о божествах?

– Божества, - сказал он. – Или духи. Воплощение природы: деревьев, водопадов и тому подобного. В синто верят, что во всем есть жизнь.

– Так ты какой-то дух?

– Так лишь говорят в синто. Но все куда серьезнее. Не просто так ками означает «бумагу» и «божество», Кэти.

– Просто расскажи, Юу.

– Ладно. Самая известная ками – Аматэрасу, богиня солнца. Она часть истории о создании мира. Но не только, - Томохиро смотрел вдаль. – Аматэрасу была на самом деле. Может, не сама богиня, но настоящий человек с некой… силой. И настоящие Ками – потомки этой силы.

– Ты же шутишь?

Он вскинул брови.

– Так ты видела, что рисунки двигаются, или нет?

– Беру слова обратно.

– Были времена, когда Ками были широко известны. Мы могли… делать что-то силой воли. Я не совсем понимаю. Но все мифы содержат в себе долю правды. Рисунки, стихотворения, фольклор… так японцы пытались понять, откуда появились Ками.

– И ты – один из этих Ками, - сказала я, но он не ответил.

– Знаешь, каким было одно из условий капитуляции в конце Второй мировой войны? – спросил он. – Император Хирохито должен был публично отказаться от своего божественного происхождения. Японцы верили, что императоры – потомки Аматэрасу. Думаю, так Хирохито пытались унизить.

– То есть, так они хотели ударить по его репутации? – сказала я.

Томохиро склонился ближе.

– Ага, но это все не просто традиция. Королевская семья и есть Ками, - сказал он. – Когда Хирохито начали обвинять из-за этой силы, остальные Ками поспешили затаиться. Семьи, в которых были эти способности, скрывались, а те, кто знали правду, боялись и молчали. Но в Японии много опасных людей.

– Ты говорил, что Ишикава может заставить тебя работать на якудза, - сказала я.

– Боюсь, что так, - сказал он, и я видела панику в его глазах, все это пугало и его тоже.

– И рисунки всех этих Ками оживают?

– Не знаю точно. Лично я что-то чувствую в голове, когда рисую. Но других Ками я не знаю.

– И ты сам все это придумал, - решила я.

– Отец рассказал мне большую часть. Но я и сам пытался узнать больше, ведь всего он мне не объяснит.