Плохо дело. Нет. Плохо. Не надо, прочь!

– Ага, он перевелся, - сказала я. – Больше я его не видела.

Джун замолчал.

– О. Тогда это не он.

Спасибо, мозги. В этот раз.

– Мы постоянно сталкиваемся, но так ведь и не познакомились нормально? – сказал он, его сумка раскачивалась туда-сюда. Галстук сине-зеленого цвета двигался по его рубашке, пока он шел. – Ты знаешь, что я Джун, а вот я все еще не знаю, как тебя зовут. Даже стыдно спрашивать.

– Серьезно? – сказала я. Но ведь так и было, если подумать.

Я ему не говорила. Он невинно смотрел на меня с интересом, а я не знала, почему покраснела из-за этого. Хотя знала. Он был красивым. Он спас меня в Ишиде и вытащил из волос лепесток вишни. Но Томохиро был прав, Джун скрывал свои мысли, он улыбался, но пронзительный взгляд не показывал эмоции. Взгляд проникал в душу.

Зачем я смотрела в его глаза? Я отвела взгляд, беря себя в руки.

– Я Кэти Грин.

– Грин-сан, - сказал он. – О, прямо как цвет весны, нэ?

Ага, или рвоты. Он перегибал палку. Он мог даже догадаться, что мы с Томохиро… были знакомы.

– Так ты готовишься к турниру префектуры? – сказала я, вопрос был глупым. Разве он может ответить «нет»?

– Да, еще много работы. Я жду тренировки с лучшими представителями Сунтабы.

– Думаю, им придется многому у тебя поучиться, - рассмеялась я. И прикусила губу, чувствуя, что так предаю Томохиро. Джун улыбнулся.

– Моя школа на востоке от твоей, - сказал он. – Я решил, что для велосипеда сегодня слишком много. Хорошо, что мы можем вот так идти вместе, а я узнал о конкурентах.

– Ага, - сказала я. Но всеми силами пыталась найти причину не идти вместе. Дорога сузилась, и мы шли слишком близко, словно были парой. Несколько учеников и рабочих уже посмотрели на нас, явно восприняв все неправильно. Я не хотела, чтобы по Сунтабе ходили слухи, чтобы это узнал Томохиро.

Я ничего постыдного не делала, но рядом с Джуном было тревожно.

– Ано са, - сказал он, пока мы по ступенькам спускались в подземный переход от станции Шизуока. – Кто твой любимый композитор?

– Что? – я его толком не расслышала.

Он рассмеялся.

– Скажи. Тебе нравится классическая музыка?

– Да, но… странный вопрос.

– Прости. Я немного странный, - он усмехнулся, волосы высвободились из-за уха. Он заправил их обратно. – Но хотелось бы узнать.

Я размышляла мгновение.

– Думаю, Чайковский, - сказала я. – В Нью-Йорке я какое-то время занималась балетом. Просто для развлечения. Но уже в детстве мне нравились «Лебединое озеро» и «Спящая красавица».

– Ах, - сказал он. – Хороший выбор.

– А тебе?

Он улыбнулся.

– Мне нравится Бетховен, - сказал он. – Его музыка грустная, но в ней есть блеск надежды. И я тоже верю, что у этого мира еще есть надежда.

– Конечно, есть, - сказала я, но он притих. – Так… ты, наверное, играешь, раз спрашиваешь такое.

Он кивнул.

– Музыка и кендо, - сказал он. – Мои страсти.

– Но они совсем разные, - сказала я.

– Не совсем. Все мы создаем запутанные рисунки, двигаемся с артистизмом, нэ?

– Если так подумать, то да.

Мы шли в тишине, а потом вышли на поверхность недалеко от парка Сунпу.

– А ты скучаешь по танцам? – сказал Джун.

Я покачала головой.

<