– Садись.

Я ухмыльнулась.

– Я похожа на собаку?

Он взглянул на меня и усмехнулся, ветер играл с его взлохмаченными волосами, бросая и убирая пряди с его глубоких карих глаз. Я почти таяла.

– Ван, ван, - пролаял он, так японцы видели лай собак. Я чуть не отскочила назад, услышав это, и его глаза вспыхнули от восторга. – Это я здесь зверь, да? – сказал он с ухмылкой. – Не хочешь – не садись. Мне все равно, - и он вернулся к рисунку.

Я глубоко вдохнула и шагнула вперед, медленно подходя к его спине, согнутой над рисунком.

Взгляд нервно устремился к рисунку, наброску трясогузки. Рисунок был прекрасным, и я была рада видеть, что он не шевелится.

Томохиро покачал головой.

– Ты все же не поняла, да? – сказал он, его ручка двигалась по спинке трясогузки. Высоко в деревьях я увидела трясогузку на дереве вишни, что пела, пока остальные птицы сновали меж веток.

– Ты говорил мне держаться от тебя подальше, - сказала я.

– И ты пошла за мной в Торо Исэки, - он поднял на меня взгляд, но я смотрела в сторону с подозрением.

– Я лишь думала…

– Что я в чем-то замешан.

Я кивнула. Он показал мне блокнот.

– Я занят только этим, - сказал он, указав на страницу.

Я ничего не сказала, но жар не покидал щеки.

– Думаешь, Мию правильно поступила? – сказал он. – Тоже хочешь меня ударить?

Я уставилась на него. Откуда такое отношение? То, как он спас девушку в парке, его мягкое выражение лица позже, то, как он ждал автобус, - все это не вязалось с его абсолютно непонятным поведением сейчас и тем, как он вел себя в школе.

– Итак? – он выжидающе смотрел на меня, и я заставила себя заговорить.

– Я не собираюсь тебя бить, но я думаю, что это подло с твоей стороны, - он ухмыльнулся и посмотрел на дерево, поднимая ручку, чтобы набросать тень на клюве трясогузки. – Зачем ты соврал ей?

– Соврал?

– Да. Что Мию для тебя ничего не значит. Я видела по твоим глазами, что ты на самом деле чувствуешь.

Он перестал рисовать.

– Это, - сказал он, - не твое дело.

Прошло время, пока хоть кто-то из нас смог заговорить. Кончик его ручки громко скрипел, двигая вперед-назад по бумаге.

– Ладно, а что тогда мое дело? Скажи, почему твои рисунки двигались, как ты заставил мою ручку взорваться.

– Анимация, неисправная ручка.

– Чепуха какая-то, - сказала я.

– Смотри, если не веришь, - сказал он, и я уставилась на рисунок. Абсолютно обычный. – Ты могла что-то видеть. Проверься у врача.

– Заткнись, - сказала я, но меня обеспокоили его слова. Я искала в Интернете информацию о симптомах галлюцинаций, и потеря важного человека входила в число причин.

– Ватанабе-сенсей и Накамура-сенсей сообщили, что ты вступила в клуб кендо, - сказал Томохиро после паузы.

– Да, - сказала я. Он усмехнулся и склонился, чтобы смахнуть с бумаги лепестки умэ. Челка упала ему на глаза, он склонил голову на бок.

– Ты постоянно следишь за мной, - отметил он.

– Я не слежу за тобой! – возмутилась я. – Меня не тревожит, чем ты занят на досуге.

– Потому ты пришла сюда.

– Я же говорила, что думаю, что ты с чем-то связан.

– С рисунками.

Я стыдливо понизила голос.

– Я это вижу.