Вот. Потому он и вступил тогда в бой. По сравнению с этим, драка с тремя тринадцатилетними разбойниками была ничем.

– Что вы думаете? – послышался рядом голос, говорящий на английском.

Я испуганно вскинула голову и увидела сияющее лицо учителя химии.

– О, - выдавила я. – Это было, хм, здорово, - другой учитель подошел к нам, но я его не знала.

– Это иностранная ученица Сунтабы, - сказал учитель химии. Спасибо, очень тонко. Мужчина вскинул брови.

– Собираетесь вступить в наш клуб? – спросил он. Я начала возражать, но не знала, как это выразить. Я посмотрела на Обесцвеченного и Томохиро, что терли лица полотенцами и потягивали воду из бутылок. Томохиро перекинул через плечо бело-синюю спортивную сумку и улыбнулся, общаясь с другом. Он отвернулся, и я не могла сказать точно, улыбался он или ухмылялся.

– Ну? Что вы решили? – сказал учитель. – Попробуете?

Я посмотрела на Томохиро. Я хотела понять, почему он променял каллиграфию на кендо, и что означала та перемена в его настроении в парке. И вообще, он смотрел на меня с вызовом. Словно я должна была доказать, что тоже так могу.

– Конечно, - сказала я, глядя на Томохиро. – Я хочу попробовать, - учителя улыбнулись и заговорили, как это будет прекрасно, а на лице Томохиро расплылась усмешка. Он отвел взгляд в сторону пустого зала.

– Я вступила в клуб кендо, - сказала я Диане за ужином. Она выпучила глаза и чуть не выронила сжатую палочками креветку.

– Что?

– Я вступила в клуб кендо.

– Я думала, тебе не нравится такой спорт.

Я подцепила вилкой салат.

– Так и есть.

– Кендо не переводится как «балет», Кэти.

Я закатила глаза.

– Я знаю. Я видела тренировку сегодня. И вообще. Балет тоже не так и прост, кстати.

– Это опасно. Ты можешь пораниться, - сказала Диана, но я пожала плечами.

– Я могу пораниться и на улице.

– Кэти, я серьезно. Ты точно хочешь заниматься кендо? Тебя уговорил учитель?

– Нет, это я захотела, - я налила на рис зеленый чай и размяла его.

Диана вздохнула.

– Не знаю даже. Что бы сказала твоя мама, если бы я разрешила? И не надо наливать в рис чай, Кэти. Ты испортишь его.

– Танака говорит, так вкуснее, - сказала я. – И не беспокойся. Мама сказала бы: «Молодец, Кэти! Японии не хватает девочек, занимающихся кендо!»

Я почти слышала ее голос, пока говорила. Мама всегда была такой, пыталась доказать мне, что девушки могут справиться с чем угодно. А потому раз мама не могла этого сказать, я сказала вместо нее. Я проглотила грусть, прикусив губу. Я хотела видеть ее живой, хоть еще немного. Я не могла отпустить. Не сейчас.

Пока я не начала плакать, я встала на ноги и принялась убирать тарелки. Диана смотрела на тарелку с хвостиками креветок, и я знала, что победила, когда ее плечи опустились.

Я знала, что она тоже думала о маме, о том, что она бы хотела для меня.

– Ладно, - смирилась она. – Я не против, но ты будь осторожна. Если поранишься, я заставлю тебя уйти оттуда.

– Да ладно тебе, Диана, - сказала я. – Какой же контактный спорт без столкновений? – да, так я подбодрила ее, но не себя. Я ожидала от этого спорта победы над Томохиро. Что могло быть лучше? Я поставила тарелки в рукомойник с позвякиванием и отправилась в комнату, она не успела ничего сказать.

Я растянулась на кровати, наслаждаясь вечером пятницы, который не нужно было проводить за уроками. Диана крикнула, что начался наш любимый сериал, но я уже почти спала, видя сталкивающиеся бамбуковые мечи.

Боже. И на что я согласилась?

Глава 4:

В понедельник я вышла из двери Сунтабы, когда Томохиро отъезжал от школы на своем белом велосипеде.