Прошло, наверное, не менее трех часов, прежде чем его эротические фантазии полностью истощились. Нет, таких долгих пауз в порнодремле быть не может. Между тем он по-прежнему лежал в земле, и с ним ничего не происходило. Разве что жёлтые пятна перед глазами стали коричневыми, а потом чёрными: наступила ночь.

С приходом темноты страхи Сола сменились вялой депрессией. А она, в свою очередь, напомнила ещё один тип дремлей. Пожалуй, только в них бывают такие паузы. И это будет пострашней, чем садо-мазо от «Мэнсон Сисоу».

Русские дремли, длинные и скучные, как ночь на Луне, никогда не нравились Солу. Он даже не задумывался, на чем держится их популярность — до тех пор, пока Маки случайно не помог ему осознать это. Во время своих самообразовательных путешествий по Сети любознательный искин раскопал выступление какого-то русского дремастера и попросил Сола объяснить одно явное несоответствие. Русский утверждал, что «Дремль — это источник знаний», а чуть позже говорил, что «Святороссия — самая дремлющая страна». Из этой пары постулатов Маки вывел, что жители Святороссии должны быть самыми знающими людьми. Но это никак не сходилось с мировой статистикой.

Для начала Сол попытался отвязаться от Маки, сказав, что лично он, Сол, создаёт дремли не для передачи знаний, а исключительно для удовольствия — как собственного, так и покупателей. Маки потребовал уточнить про «удовольствие». Сол определил это как получение интересных ощущений. «Это и есть знания», парировал Маки.

Пришлось подыскивать другие термины. Из всего того, что наговорил Сол, дотошный макинтош вывел неожиданно простую аналогию: дремли как носители информации, на которых могут содержаться либо полезные программы, либо вирусы.

Приняв такую модель, они с Солом быстро выяснили вирусную природу русских дремлей. Их классическая завязка в целом походила на трюки «чёрных» порнушников, разве что насилию подвергалось не тело, а психика. Русский дремль обычно начинался со сцен детства, в которых родители били героя тяжёлыми вещами по голове, отчего в голове вместо мозгов оставалось два больших гвоздя: вина и обида. Дальнейший «сюсюжет» представлял собой качели на этих двух гвоздях. Качели, которые укачивали пользователя до такой степени, что тот больше не видел вокруг ничего, кроме неразрешимого противоречия между «слезой невинного ребёнка» и «справедливой рукой отца». С точки зрения Маки, это был типичный вирус, основанный на вызове невыполнимой команды типа деления на ноль. Психическое зацикливание, в результате которого клиенты, подсевшие на такие дремли, покупают их снова и снова.

После этой дискуссии Сол стал приглядываться к другим сценариям, отыскивая в них вирусные элементы. Было приятно обнаружить, что в «Дремлин Студиос» такую продукцию не поощряют. Рамакришна тоже не любил «сюсюжеты», хотя и на свой манер. Как мультиперсонал, подвергавшийся гонениям в родной Индии, генеральный считал оскорблением любую игру на чувствах «противоречивых личностей», в которых он видел товарищей по несчастью. Собственные сценарии Рамы были наполнены идеями гармоничного сосуществования разнообразных героев. Именно за это Раму ценили женщины из совета директоров, помешанные на коммуникативной психологии. Что до Сола, то ему новые дремли Рамакришны, с их экстатичной дружбой между твердолобыми финнами и хитрожопыми корейцами, казались чересчур фантастическими.

Но сейчас вокруг пахло не финнами и даже не корейцами, а совсем безличной гнилью. Атмосфера продолжала навевать образы из длинных русских дремлей — исповедальные камеры в подвалах церквей, мавзолеи с хрустальными гробами и мрачными гномихами-охранницами, унылая жизнь в трубах бывших газопроводов, истеричные красотки с непонятными, но очень большими запросами, постоянная нехватка жевательной смолы и патронов…

Должен ли он осознать вину и раскаяться, как любят делать герои русских? Сол ничего такого не ощущал. Он никогда не убивал старушек и не бросал склонных к суициду любовниц. Он даже не развращал малолеток, хотя это считалось обязательным для сценариста такого уровня. Но Сол никогда не гнался за модой. Он вёл спокойную, в общем-то даже скучную жизнь.

Правда, многие тихие люди тоже практикуют извращения, которых можно было бы стыдиться. Сол ещё немного покопался в своих привычках. Вроде бы ничего такого. Разве что страсть к разглядыванию чужих подмышек, которая владела им в молодости…

О да, некоторые подмышки заводили его не на шутку! Особенно если какая-нибудь утончённая трансактриса, изящно взмахнув рукой во время мок-апа, вдруг обнажала сей удивительный закуток своего тела, и он оказывался слегка небритым, как вывернутый наизнанку подбородок юноши…

Но за годы работы Сол перевидал такое количество трансактрис в таких диких позах, что даже самый заядлый вуайерист на его месте давно удрал бы в монахи-отшельники на первом попавшемся глубоководном велосипеде. А даже если бы это увлечение и не прошло — что может быть невиннее, чем разглядывать чужие подмышки?

Конечно, яркие истории с извращёнными страстями случались в его фантазиях, которые затем воплощались в дремлях. Но что такое дремль? Иллюзия, не выходящая за пределы головы, которая лежит на подушке дремодема. Считается, что они даже снижают уровень насилия и прочих гадостей в реальной жизни.