Он провёл лучом по трубе туда-сюда. Ничего особенного. Нижний край выпуклой стенки подвернут и уходит в землю под углом, так что при желании здесь можно спрятаться от санитарного дождя. Но и в этом укрытии не видно ничего, кроме нескольких вялых приморских растений с мелкими серыми цветами — похоже, они добрались сюда от самого океана вместе с трубой. Цветы напоминали сетевые разъёмы: Басс слышал, что таким образом они привлекают патрульных инсектоботов для опыления. Может, они и подозрительные звуки научились издавать для этого?

А может, почудилось. Басс ещё немного поводил лучом вокруг — и тут вспомнил, что у фонарей есть более удобный режим рассеянного ближнего света, которым он никогда не пользовался, привыкнув к сфокусированному пучку. Он остановился и опустил луч на мостовую перед собой, чтобы перенастроить фонари.

Пятно света, упав под ноги, выхватило из темноты налитый кровью глаз и огромную оскаленную пасть. До жуткой твари оставался всего шаг! Басс попятился, поскользнулся и грохнулся на спину. Левая ладонь, инстинктивно отведённая назад, чтобы смягчить падение, наткнулась на что-то шерстяное и мокрое. И оно задёргалось под его пальцами.

Басс с ужасом отдёрнул руку, перекатился на другой бок. Луч фонаря пробежал полукругом: рядом с большой зубастой тварью на земле валялись мохнатые тельца поменьше. Некоторые шевелились. Басс вскочил и бросился бежать.

На другом конце площади он остановился. Никто его не преследовал. Все было так тихо и спокойно, что он невольно оглянулся в сторону освещённой улицы — убедиться, что никто не показывает на него пальцем и не хихикает.

Там по-прежнему никого больше не было. Дома в этом районе, в отличие от Старого Города, располагались не только на земле, но и на двух дополнительных горизонтах. И сами здания здесь выращивались по более поздней моде: снаружи они выглядели так, словно у них вообще нет окон. Пустая будка телегона да неспешно плывущий с горизонта на горизонт тротуар только подчёркивали эту размеренную безлюдность. Лишь в двух кварталах впереди на втором горизонте светилось какое-то увеселительное заведение, где явно для контраста держали прозрачными стены и пол. Сквозь них были видны плохо одетые мужчины вперемежку с хорошо раздетыми женщинами — будто кто-то варил в прозрачном баке китайский суп с грибами и креветками.

«Все-таки стоит включить рассеянный свет». Басс повернулся обратно к темноте. Широкий конус упал на площадь, но до пятачка перед трубой не достал. Ладно, хорошо хоть вокруг себя видно.

Новый шорох донёсся из-за спины. Басс отскочил к стене дома и выпустил скальпель, приготовившись драться. Но все равно вздрогнул, когда на площадь выбежали две крысы и с огромной скоростью понеслись в его сторону. Да такую торпеду и двумя руками не поймаешь! Страх опять ударил под колени куском мокрой ваты.

Но дальше случилось нечто странное: крысы, не сбавляя скорости, пронеслись мимо Басса к трубе, где он только что наткнулся на крупную неизвестную тварь. Теперь там шла какая-то возня. Внезапно одна из крыс с писком вылетела из темноты, шмякнулась об стену ближайшего дома и затихла. Через несколько секунд вылетела и вторая — но до стены не долетела и не успокоилась, а поковыляла обратно к трубе.

Неизвестная тварь отбивается от крысиной армии! Стало быть, есть и на них управа. Наверное, потому они до сих пор и не особенно распространились. Естественное равновесие, или как его там…

Басс убрал скальпель. Отряхнул локоть, которым прислонялся к стене, и усмехнулся этому непроизвольному жесту-атавизму — стена, судя по гладкости и упругости, была силовым полем, а оно не пачкается. Не исключено даже, что за обликом скрывается окно, и сейчас с той стороны, из дома, кто-то наблюдает за его манёврами. А может, на всякий случай уже вызывает полицию. Точно, пора линять.

Он уже развернул скат в сторону освещённой улицы, когда через площадь прошмыгнула ещё одна серая торпеда. Басс остановился.

Некая смутная мысль закопошилась в голове. Хотелось быстренько убить мыслишку, обозвать ненужной блажью… Нет, не получилось. Возможно, как раз из-за её смутности. Это была и не мысль даже, а некое ощущение из тех, что называют «дежа вю». Неизвестный биорг, отбивающийся от крыс, напомнил Бассу его самого в такой же ситуации. Прошлая ночь, тупик с баком-мусороедом. Оторванная рука, паршивое обезболивающее и патрульные полифемы, высматривающие добычу инфракрасными глазами.

«Ну и что, что эта тварь тоже против крыс, — мысленно возразил он самому себе. — Она может так же любить человечину, как и крысы. Я же могу есть спагетти, которыми питается этот ублюдок Маврик. С точки зрения генетики, сам человек — наполовину крыса…»

«Зато вторая половина называется прекрасной», съязвила в ответ какая-то другая часть сознания. Но и эта привычная самоирония не помогла. Смутная мысль не отступала. Со стороны трубы снова донеслась возня. Но никто больше не вылетал оттуда, отброшенный сильным ударом.

«Ну да, их больше. И что? Я вчера в баре Шона тоже наехал на шестерых.»

Возня у трубы стихла. Смутная мысль продолжала скрести мозг маленькими, но чувствительными коготками.

«Ладно, я только посмотрю, как она это делает». Басс встал на скат и полетел по длинной дуге к трубе, на ходу выпуская игломет.