Иероглифы трещин, проступающие из-под серебристой плесени.

Едва ли искины способны расшифровать этот странный язык. Язык, который понятен только тебе. Узор, приковавший взгляд, боль в висках — и моментальное раздвоение. Словно столкнулись два киба с большими аквариумами. Или склеились две голограммы — похожие, но не одинаковые. На одной — танцующая орхидея схвачена, заморожена синей тенью. А на другой…

Только не проговаривай это словами, шпилька. Лучше сними наконец вторую сандалию — так будет гораздо удобнее танцевать.

Пузырьки, пузырьки, пузырьки.

Тысячи пузырьков лунного света.

Из-под пальцев, из одежды, изо рта.

Так и кружиться бы в этом водовороте из маленьких лун.

Но они улетают вверх, рой за роем…

После погружения Сол будто оцепенел. Удар об воду, холодная вспышка света внутри — и вдруг все замерло. Он разглядывал всплывающие пузырьки и почему-то был уверен, что сейчас его вместе с ними выбросит обратно. Туда, где он только что парил над водой, медленно приближаясь к девушке, которая взлетела к нему навстречу с другого берега реки. Она была так близко, он уже различал обрывки водорослей, облепившие её стройное белое тело подобно разорванному бикини.

Но пузырьки улетели, а он так и остался в чёрной воде. Что там говорят на водных аттракционах? «Не бойтесь, вас сразу выбросит наверх». Так обычно и происходит: задержишь дыхание, чуть-чуть подождёшь…

Сейчас этот трюк не пройдёт, с ужасом осознал Сол. На нем не было ни искина, ни спасательного жилета. И он не умел плавать. А чёрная тьма продолжала держать за горло.

Он начал задыхаться, и лишь тогда конечности заработали.

Беспорядочно колотя руками и ногами по воде, Сол выскочил на поверхность. Луна ярко вспыхнула — и тут же расплылась: вода опять потянула тело вниз, в темноту. Он забился сильнее, снова всплыл. Что-то попалось под руку — верёвка? корень? Он ухватился второй рукой. Кажется, лиана.

Движение воды теперь ощущалось сильнее: его несло по течению. Но это уже не так страшно — благодаря лиане он держался на поверхности. Он бросил взгляд на берег, прикидывая, откуда растёт лиана. Похоже, вон от того дерева на мысе. Сейчас он подтянется…

Его пронесло мимо мыса в одно мгновенье, а скорость все нарастала и нарастала. Это не течение! Сама лиана тащила его за собой гораздо быстрее, чем река. Отпустить её? Но он по-прежнему находился в реке — и по-прежнему не умел плавать.

Когда он понял, что его вынесло в океан, отцепляться было уже поздно. Вокруг была лишь тёмная, страшная вода с лунными бликами на волнах. Солёные брызги били в глаза и в нос. А в голове осталась единственная мысль — не отпускать, ни в коем случае не отпускать спасительную ветку, которая все ещё помогает держать голову над водой…

Время свихнулось вместе с пространством, превратилось в бурлящую воду и понеслось так, что невозможно было понять, как давно продолжается это невероятное плавание. Солу казалось, что лиана тащит его за собой целую вечность — или может быть, всего несколько минут.

К тому моменту, как впереди показалось тёмное пятно какого-то острова, он уже почти потерял сознание от ударов об волны. Столкновение с берегом окончательно погрузило его в небытие.

Звук шёл откуда-то сверху, словно Сол лежал в яме, а говорящие склонились над ним.

— Ну пожалуйста, хоть немного! — умолял молодой женской голос.

— Нет и ещё раз нет, — отвечал голос женщины постарше. — Я тебе уже говорила, Экки: с этим ничего не выйдет. На такого даже грибов жалко, не то что папоротникового корня.

— Но он мне так нравится! Может, все-таки оставим?

— Оставь, если хочешь. Но я тебе не помощница. Корень папоротника — запрещённый субстрат, и мне не хочется рисковать из-за такого гнилого случая. Если сам доберётся — пожалуйста…

Голоса удалялись. Сол открыл глаза, но увидел лишь пятна света, пробивающегося через какие-то жёлтые покровы с коричневыми прожилками. «Похоже на листья, — подумал Сол. — Я утонул, но меня откачали… а теперь проводят курс реабилитации с помощью экологически-чистых средств народной медицины. Говорят, эти спасатели вечно норовят применить самые дорогущие лекарства, пока человек без сознания и без искина. Надо поскорее дать им знать, что со мной все в порядке. А то выкатят потом счёт, никакой страховки не хватит…»

Однако голосов больше не было слышно. Он попробовал пошевелиться. Руки и ноги как будто на месте, но их что-то держит. И ещё этот запах гнили…

Несколько минут, проведённых в безуспешной возне, привели к неутешительному выводу. Он был закопан в землю и к тому же крепко опутан какими-то трубчатыми корешками. Голова находилась у самой поверхности, но и она была засыпана чем-то вроде гнилых листьев, сквозь которые едва пробивался солнечный свет. И никто, похоже, не собирался его выкапывать.