– Ничего. Пока.

Он видит зависшую позади меня Тину и направляет на неё всю мощь своего кошмарного взгляда. Кассандра передает ему ключи, и он уходит.

– Ладно, – говорит она, глядя ему вслед. – Это не заметно, но он не такой плохой, как кажется.

– Он не кажется плохим человеком, – замечаю я.

Несмотря ни на что, я бы хотела встретиться с ним однажды, когда я не буду полуобнаженной или в мешковатой маминой одежде, или готовой к показу. Я думаю, что он бы понял происходящее с Авой: хорошие моменты и плохие моменты. Я думаю, что он бы понял большую часть всего. Как я понимаю, насколько он на самом деле мягкий под этой своей кошмарной оболочкой. В следующий раз, если он вообще будет, я обещаю себе, что буду такой... удивительной, что он в самом деле обратит на меня внимание. Может быть, он увидит Зену, как Тина. Может быть, он будет поражен. Никогда не знаешь.

– Пойдем, тебе надо одеться, – предлагает Тина. – Я помогу тебе.

Когда мы остаемся вдвоём, она криво улыбается мне.

– Тебе интересно, как он стал таким, правда, принцесса? И почему он винит меня?

Я не пытаюсь отрицать. Эта женщина – телепат, и мы обе это знаем.

– Это связано с Шехерезадой Скотт? – спрашиваю я.

– Ага! – говорит она, передавая мне бюстгалтер и аккуратно разматывая шарф. – В точку, принцесса. Так ты знаешь Шехерезаду? Она великолепна. Как и ты, только с другой энергетикой. Они встречались несколько недель. Абсолютный праздник любви. Затем я отправила её в Токио и – КАК Я И ГОВОРИЛА – она стала большой звездой. Она участвовала там в паре кампаний, и одна из них была с Эмилио Романо. Мальчик из Келвин Кляйн. Несомненно, ты видела его в трусах. О. Мой. Бог. В любом случае, между Шехерезадой и Эмилио что-то было. Такое случается. Два красивых человека, одни в чужом городе – алло? – Ник считает, что это моя вина, потому что я сделала её знаменитой в Японии. И, принцесса, он СОВЕРШЕННО ПРАВ. Но сейчас у нас нет на него времени. Все наше время посвящено ТЕБЕ. Кассандра согласна со мной. У тебя получилось. Нам нужно быть осторожными, потому что это будет БЕЗУМИЕ. 

Вполне понятно, что на хоровом занятии в понедельник Дин Дэниэлс первым замечает что-то необычное во мне. В этом семестре мистер Андерсон поменял нас местами, так что теперь Дин стоит позади меня. Я не знаю, из-за того ли, что я все ещё в ступоре после вечера в Кларидже, или из-за того, что я забыла закрепить парик сегодня утром и Патти неустойчиво держится на моей голове, но Дин окидывает меня долгим взглядом, когда я прохожу на своё место.

Дэйзи подталкивает меня.

– Я думаю, что он запал на тебя, – шепчет она.

 В этом семестре мистер Андерсон планирует репетировать с нами "Мессию" Генделя, и это действительно сложно. Я нахожусь на середине громкой, сложной высокой ноты, когда чувствую, что меня тыкают в затылок. Я резко разворачиваюсь. Дин стоит с невинным видом, сжимая ручку. Когда я отворачиваюсь, снова чувствую, как он осторожно подталкивает Патти ручкой в сторону, и сквозь музыку слышу басовитый смех Дина. После сильного тычка парик соскальзывает на дюйм в сторону, накренившись под углом к моему правому уху.

Прежде, чем я успеваю схватить его, парик соскальзывает мне на плечо, а оттуда на скамью позади меня. Музыка останавливается. Мистер Андерсон пораженно глазеет на меня. И вместе с ним половина хора. За этим следует общий резкий вдох и несколько нервных смешков. Всем интересно, что произойдёт раньше: Дин отмочит шутку или же я расплачусь.

Возможно, произошедшее стало шоком для мистера Андерсона, но для меня это скорее облегчение. Я смотрю на Патти, свернувшегося клубочком на скамейке, и перехватываю взгляд Дэйзи.

– Кто-нибудь видел мою морскую свинку?

Долгая пауза, в течение которой все пытаются понять, что происходит. Неужели в этот раз пошутила я, а не главный комик класса? Даже я не совсем уверена в произошедшем, пока не слышу смех Дэйзи. Все остальные ещё слишком шокированы видом моего скальпа, чтобы хоть что-то произнести.

– Ты в порядке? – спрашивает побледневший Дин.

Я улыбаюсь ему.

– Да, спасибо. В полном порядке.

Он явно испытывает облегчение. Возможно, на мгновение Дин подумал, что я "подхватила" рак от сестры, но, кажется, он рад, что всё хорошо, и сейчас именно он испытывает смущение. А я не смущаюсь. Совершенно точно нет. Не сейчас, когда моя внутренняя королева воинов предстала перед всеми во всем своём величии. Другие могут быть в шоке какое-то время, но и они привыкнут.

Тем временем Дин наклоняется за париком и протягивает его мне, как настоящий джентльмен с хорошими манерами. Я всё ещё улыбаюсь, потому что благодарна ему за помощь в воплощении в жизнь моего решения по поводу парика, даже если маме это и не нравится.

Наконец, мистер Андерсон снова обретает дар речи.

– Ага! Матерь Божья! Эдвина. Ты...? Это выглядит довольно... Ладно. Хорошо, ученики. Почему бы нам...? – Но никто не слушает, и даже он сам не может прекратить пялиться.

– На самом деле, ты в порядке, Эдвина? Я имею в виду, это выглядит немного...

– Я совершенно точно в порядке, – говорю я ему, поглаживая ровные завитки моих настоящих волос, которые просто счастливы, что им больше не нужно терпеть жаркий парик. – Я всего лишь сбрила волосы вместе с сестрой.

– О, я понимаю, – он делает глубокий вдох, затем, похоже, немного успокаивается и улыбается. – Хорошо, это был благородный жест. Нужна ли тебе чья-нибудь помощь в... надевании парика?

Я ухмыляюсь ему.

– Нет, спасибо, мистер Андерсон. Я придержу его для особых случаев. Думаю, он мне больше не нужен.