– Милые, я СОВЕРШЕННО ПОТРЯСАЮЩА. О. Здравствуй, Ник.

Кажется, даже Тина немного покорена Кошмарным Мальчиком. Я не думала, что такое вообще возможно. Но по тому, как сердито он на неё взглянул, я поняла, что у них есть своя история. Она отвела от него взгляд и сосредоточилась.

– Вот оно. То, что надо. У неё есть ВЗГЛЯД. Это всё, что я вам скажу.

Кассандра прерывает свои поиски и поднимает на Тину взгляд.

– Правда? Можно взглянуть?

– Разумеется.

Обе уходят назад в спальню смотреть фотографии на компьютере. Фрэнки ухмыляется мне и присоединяется к ним. Я сижу, как лимон, в своём кресле, не зная, что делать. Папа совершенно не замечает неловкости, встаёт и подходит познакомиться к Нику.

– Привет. Я Стефан Траут. Отец Тед. Рад познакомиться с тобой. Извини, что заняли твою маму сегодняшним вечером.

По крайней мере, Ник жмёт папе руку. Затем пожимает плечами.

– Не беспокойтесь. Это нормально. Мама – раб своей работы, – он саркастично смеётся и сердито смотрит в направлении спальни. – Ну, вы понимаете, модельный бизнес на первом месте. Так мы всегда говорим. Я имею в виду, это вопрос жизни и смерти, верно?

Папа кашляет. Он, наконец, осознал напряженность беседы. Папа терпеть не может напряжение. Мы все смущенно молчим пару секунд.

Затем Ник встряхивает головой.

– Постойте. Вы сказали Траут? Тед Траут?

Папа смущенно улыбается и поправляет себя.

– Тед Ричмонд. Простите. Постоянно об этом забываю.

Ник машет рукой, словно он и близко не интересуется моей новой фамилией. Затем он, наконец, смотрит в моём направлении, поднимает брови и окидывает меня взглядом с головы до ног: практически отсутствующие волосы, макияж, импровизированный топ, расстегнутое платье. Я не такая, какой он видел меня в последний раз, на кухоньке Сэба, в маминых мешковатых штанах для йоги.

– О, это ты, – удивленно сказал, слишком долго пялясь на меня. Но Ник не только не выглядит впечатленным, он выглядит совершенно разочарованным. – Так они всё-таки заполучили тебя? Когда мама говорила о новой девушке, я не понял, что речь о тебе.

Я прикладываю усилие и выдавливаю улыбку. Я очень, очень хотела бы снять этот идиотский шарф и застегнуть платье. А ещё лучше было бы оказаться в джинсах и папиной шляпе, занимаясь чем-то из области искусства. Я хочу сказать ему, что это неправда – это всего лишь эксперимент, и на самом деле я – обычный подросток. Но я – в середине фотосессии в люксе отеля Кларидж. Это, отчасти, правда.

– Так ты Тед Траут? – продолжает Ник. – Сестра Авы? Она показалась мне знакомой, когда я видел вас обеих в тот день, но я не смог вспомнить. Хотя и должен бы. Джесси показывал мне столько её фотографий...

– Погоди, – говорю я, поднимаясь и удерживая платье вокруг талии на манер набедренной повязки. – Ты знаком с Джесси?

– Да, мой старый приятель. Я познакомился с ним в Корнуолле несколько лет назад. Джесси хороший парень. Как твоя сестра? Я не в курсе с тех пор, как он уехал на Средиземное море.

Сейчас, когда он говорит о Джесси и Аве, лицо Ника выглядит совершенно иначе. Сердитый взгляд смягчился. За его очками я вижу проблеск того Ника, который не злится из-за матери, её карьеры и всего с этим связанного. Он выглядит нежным и уязвимым. Тот парень, рядом с которым хочется свернуться в клубочек и болтать о Мэн Рэе. Или о чём угодно.

– Выходит, Джесси рассказывал тебе об Аве? – спрашиваю я.

Ник улыбается медленной забавной улыбкой.

– Постоянно. Мы созваниваемся по Скайпу. Он обычно очень, очень утомительный собеседник, когда доходит до этой темы. Как она талантлива в сёрфинге, её шутки, что-то забавное, милое, что она делает со своими ногтями... Боже, это бесконечно.

Папа улыбается, и я тоже. Фрэнки, Тина и Кассандра возвращаются из спальни, продолжая разговаривать. Они останавливаются, как вкопанные, когда видят новое выражение лица Ника и тот факт, что он разговаривает со мной, как цивилизованный человек.

– Во всяком случае, он рассказал мне, через что она сейчас проходит, – говорит он, снова становясь серьёзным и полностью игнорируя вошедших женщин. – Она до сих пор... в том же положении?

Я киваю и сглатываю. Обычно, когда меня спрашивают об Аве, я спокойно отвечаю, что она в норме, но Ник застал меня врасплох.

– Ей довольно трудно переносить химиотерапию. Хотя сегодня она чувствовала себя хорошо. Ава помогла мне накраситься. Извините...

Подводка для глаз начала размазываться. Внезапные мысли об Аве выбили меня из колеи. Обеспокоенное выражение лица Ника только всё ухудшает.

– Передай ей мои... я не знаю... Тёплый привет, – говорит он тихо. – И...

– Да?

Он глядит на меня так, будто собирается пожелать удачи или сказать что-то милое. Но потом его взгляд цепляется за мой импровизированный шарф, обнаженную талию и платье – набедренную повязку, и Ник просто печально смотрит.