Тогда Надежда махнула рукой, чтобы остановить какую-нибудь проезжающую машину. Тут же рядом с ней затормозил старенький «фольксваген», дверца открылась, выглянул веселый пожилой дядечка и предложил:

– Садитесь, дама! Домчу, куда скажете, и денег много не возьму!

Надежда плюхнулась на пассажирское сиденье и показала на зеленый автомобиль:

– Вон за той машиной!

– За зеленой? – водитель искоса взглянул на Надежду. – Как скажете! Вы платите, я везу!

Сигнал светофора сменился на зеленый, машины тронулись вперед.

– Муж, что ли? – осведомился водитель.

– Зачем муж? – неохотно ответила Надежда. – По работе это.

– По рабо-оте? – недоверчиво протянул водитель и снова покосился на Надежду.

Надежда надела темные очки и плотно сжала губы.

– В агентстве, что ли, детективном работаете? – спросил водитель, который не умел долго молчать. При этом в голосе его звучало недоверие.

– Угу, – односложно ответила Надежда.

– Я думал, там одни мужики работают… полицейские бывшие…

– Все так думают, – Надежда взглянула на дядечку, – потому меня и взяли. На меня кто подумает? Никто!

– А ведь точно! – лицо водителя просветлело. – Правда, на вас никто не подумает! Женщина как женщина, вид приличный… такую опасаться не стоит!

– Вот видите! – Надежда скупо улыбнулась.

На этот раз он молчал дольше – наверное, целую минуту. Наконец снова не выдержал и спросил:

– А платят-то хорошо?

– Какое там! – Надежда махнула рукой.

– Ну да! – водитель сочувственно вздохнул. – Как говорится, от трудов праведных не наживешь палат каменных! То-то, смотрю, у вас даже машины своей нету!

– А так даже удобнее, – возразила Надежда, – если бы своя была машина, ее бы быстро заметили, а так каждый раз новую ловлю, и получается, что машина примелькаться не успевает… эй, вы смотрите, не упустите ту, зеленую!

– Не бойтесь, не упущу! Тридцать лет за рулем!

Водитель обогнал новенькую белую «тойоту» и подобрался поближе к «объекту».

– А этого-то вы зачем выслеживаете? – спросил он еще через минуту.

– Не могу раскрывать секрет, – строго отозвалась Надежда. – Подписку давала!

– А, ну тогда ладно! Я раньше в оборонном институте работал, так тоже подписку давал о неразглашении, так что я вас очень хорошо понимаю… подписка – это серьезно…

За таким увлекательным разговором обе машины приехали на Васильевский остров, проехали по набережной реки Смоленки и свернули в тихий, безлюдный район неподалеку от Смоленского лютеранского кладбища. Трудно было поверить, что в пяти минутах отсюда кипит бурная жизнь многомиллионного города. Водитель забеспокоился:

– Тут район нехороший… шпаны всякой много, и вообще…

Надежда ничего не ответила. Ей и самой не нравился этот район, но что поделаешь?

Зеленая машина свернула в узкий проулок между заброшенной фабрикой и забором кладбища и остановилась. Водитель «фольксвагена» затормозил поодаль, чтобы не бросаться в глаза.

– Ладно, дальше я сама! – Надежда расплатилась, поблагодарила водителя и выбралась из машины.

– Нехороший район, – водитель покачал головой, – вы тут одна не боитесь?

– Работа у меня такая! – И Надежда двинулась вперед, прячась за выступами стены. На самом деле она порядочно трусила.

Водитель покачал головой, пробормотал что-то про коня, остановленного на скаку, и про горящую избу, после чего «фольксваген» развернулся и уехал.

Вокруг не было ни души. Старая фабрика зияла пустыми глазницами окон, напротив нее, за забором кладбища, темнели покосившиеся надгробья. Надежде стало совсем неуютно и одиноко.

Дверцы зеленой машины открылись. Надежда застыла на месте, прижавшись к стене. Из зеленой машины выбрался тот же бритоголовый тип, вытащил вяло сопротивляющегося Максима.

Надежда пригляделась – вроде бы парень молодой, что ж они его прямо волоком тащат… Небось «угостили» в машине по голове… Ой плохо, при его работе голова необходима!

Последним появился тощий долговязый парень в наколках. Он запер машину, и все трое поплелись к входу на заброшенную фабрику.

Когда они скрылись в дверях, Надежда осторожно двинулась вперед вдоль фабричной стены. Под ногами валялась разная дрянь – какие-то мелкие железяки, осколки кирпичей, гнилые доски. Надежда оступилась и едва не упала в заросли прошлогодних репейников. К брюкам мгновенно прилипли колючки.