— Да кто они, черт возьми! Ты скажешь наконец?!

— Позже. Идем.

— Куда? За документом? Он же у тебя.

— Ты уверен? — Анна улыбнулась.

Володя невольно взглянул на ее майку в районе пояса. Уверенно сказать, что под ней спрятан толстый пакет с «грязными» бумагами он не мог. Взгляд (опять же невольно) поднялся на уровень груди. Анна неожиданно взялась за край футболки и медленно потянула его вверх. Волк оторопел. Но ткань с интерактивным трафаретом поднялась чуть выше пояса, и на этом стриптиз закончился.

Никакого пакета за поясом у девушки не было. Анна повернулась.

— У тебя отличная… фигура, — смущенно пробормотал Володя.

— Убедился?

— Я и раньше это знал… Или ты о бумагах? Да, убедился. На кой черт тогда ты подсунула мне эти «часики»?

Он снял с запястья поисковый прибор.

— Я? — удивилась Анна. — Когда?

— В больнице, — неуверенно ответил Володя. — Кредитный код, серьгу для подключения, постановщик мыслепомех и это…

— Ты меня с кем-то путаешь. А что это?

— «Буре» ручной работы. — Волк швырнул «часы» в ближайшую урну, переполненную настолько, что приборчик оттуда тотчас же вывалился и брякнул о мостовую. Затем снял с себя цепочку с кулоном, коннект-серьгу, вынул из кармана кредитку и бросил все это туда же. — По «часам» я держал курс на радиоактивную метку.

— Сколько хлама! — Анна подняла кулон и усмехнулась. — И все наверняка с «жучками». А я-то удивлялась, почему ты носишь постановщик мыслепомех, но не знаешь, как им пользоваться.

Она бросила кулон на асфальт и придавила его каблучком.

— В штатной экипировке такие вещицы не значатся.

— Еще бы, ведь они посягают на монополию Управления знать все обо всех… Радиоактивная метка, говоришь? Разве тот несчастный аспирант… Четкий, да? Разве он не сказал тебе, что бумаги были дезактивированы в лаборатории Новака?

— Сказал.

— При чем тогда здесь радиоактивность?

— Да, глупо получилось, — согласился лейтенант. — Выходит, меня специально выпустили из клиники? Но на какую метку в таком случае ориентировался этот прибор?

Повторяя подвиг Анны, он наступил на «часы» каблуком. Приборчик жалобно пискнул и погас.

— Не было никакой метки. Это, как ты выражаешься, ручная работа. Тебя вели ко мне.

— Чтобы ты, в свою очередь, привела меня к документам или на явочную квартирку вашей подозрительной компании, так?

— Так. — Анна снова улыбнулась. — Вот надень. Она протянула Волку новую серьгу.

— Тоже с «жучком»?

— Тоже, но с моим. Вдруг сбежишь, где тебя искать без коннекта?

— А «Мегаполис» не будет против незаконного подключения?

— Она подключена к «Магнуму». — Анна указала на свое ухо. — В Черном у всех такие серьги. Так надежнее. Отдохнул? Тогда не будем разочаровывать преследователей, идем.

— Погоди, ты намерена им подыграть?

— Вот видишь, ты перестал спрашивать, кто они. Принял по умолчании, что есть «они», а есть «мы». И что мы хотим докопаться до правды, а они хотят ее скрыть.

— Не передергивай. Я еще ничего не решил. И пока не увижу документы, не решу.

— Нет проблем. Я тебя затем и привела в эту клоаку. Сюда твои коллеги не сунутся, а в кварталы Свиней и подавно.

— В кварталы Свиней я и сам не пойду. — Волк помотал головой. — Ты что, совсем сумасшедшая?! Это же юг Большой Песчаной. Там рукой подать до могильников!

— Более того… — Анна похлопала его по плечу. — Часть могильников находится прямо под Свиньями. Это очень старые могильники. Ровно настолько, чтобы саркофаги над ними дали трещины, но не настолько, чтобы закончился период полураспада упрятанных в них радиоактивных элементов. Счетчики Гейгера там не нужны. Достаточно просто выйти на улицу в полночь и внимательно присмотреться к подвалам. Их отдушины светятся. Очень красиво, надо признать. Где — то даже романтично. Как в фильме ужасов.

— Точно, чокнулась. — Волк покрутил пальцем у виска. — Ты что же, туда ходила?

— Это байки, лейтенант, — успокоила его Анна. — Ничего там нет. В пустыне могильники действительно есть. Правда, и они никакие не полуразрушенные. Радиоактивность там держится по какой-то другой причине, никто не знает, по какой. А в Черном, в частности на его северо-западе, чисто. Просто все эти легенды о радиации позволяют спокойно жить в кварталах Свиней тем, кого не приняли даже в Черном, а уж тем более в Сиднее. На языке аборигенов Черного, «свиньи» — это изгои.