– Спасибо, мисс Дэвидсон. Завтра он выступает с речью в Альбукерке.

– Правда? – удивилась я. – Понятия не имела. Я не всегда слежу за такими вещами, хотя стоило бы.

– Зато я слежу. – Куки заносчиво задрала нос. Я постаралась не рассмеяться. – Он выступит с речью в университетском городке.

– Именно так, - подтвердил мистер Кирш. – К сожалению, я не могу поехать, но через несколько дней он будет выступать в Санта-Фе. Надеюсь, хоть там его застану.

Я тоже на это надеялась. Вполне вероятно, это его последняя возможность увидеть сына в блеске славы.

Перекусив в Таосе и проведя три часа в дороге, мы с Куки вернулись в Альбукерке и приехали по адресу, оставленному Гарретом. Он уже был на месте и ждал нас в своей черной тачке из тех, на которые обычно клюют барышни. Мы припарковались прямо за ним, и он вышел наружу.

– Как прошел телефонный звонок? – спросила я, имея в виду тот самый звонок, который ему внезапно понадобилось сделать, когда он уходил из моего офиса. Мне было любопытно, кому он звонил и зачем.

– Прекрасно. Теперь у меня на одного сотрудника меньше.

– Почему? – Я даже немножко обалдела.

Он повернулся ко мне с гаденькой ухмылочкой.

– Ты заставила меня пообещать, что я не буду за тобой следить. Но о том, чтобы посадить тебе на хвост кого-нибудь еще, речи не было.

Я ахнула. Громко.

– Мерзкий слизняк.

– Да ладно тебе. – Он обошел Развалюху, чтобы помочь Куки выбраться.

Надо признать, залезать и вылезать из Развалюхи не так-то просто.

– Спасибо, - удивленно поблагодарила Куки.

– Всегда пожалуйста. – Он повел нас по улице к маленькому белому саманному [19] домику, вокруг которого буйствовал сорняк. – За тобой следили двадцать четыре часа в сутки. – Я шла рядом с ним, так что он глянул на меня сверху вниз. – То есть я думал, что за тобой следили двадцать четыре часа в сутки. Очевидно, тот, кто дежурил вчера вечером, решил устроить себе ночной перекус, не дожидаясь, пока его сменят. В три часа ночи? – недоверчиво уточнил он у меня. Я кивнула, скрипя от злости зубами. – Твоя жизнь была в опасности, если до сих пор до тебя не дошло. – Он вытащил какую-то бумажку из заднего кармана.

– До меня дошло все и сразу, когда меня пырнули в грудь. – Я глянула на Куки. Поддерживая меня, она решительно кивнула.

Своупс закатил глаза. Как непрофессионально!

– Тебя не пырнули, а порезали. И я получил ответ от мадам Мариголд. Бога ради, мадам Мариголд?!

– Что она написала? – спросила Куки, едва не подпрыгивая от нетерпения. Смешная она.

– Ну, я написал ей, что я ангел смерти, как ты мне и сказала, - он кивком указал на Куки, - а она ответила, что если я ангел смерти, то она – сын Сатаны.

Я споткнулась о трещину в тротуаре. Гаррет подхватил меня, а я посмотрела на Куки округлившимися глазами.

– Я написал ей снова, - теперь он внимательно наблюдал за мной, - но она отказывается иметь со мной дело.

– Неужели тебя это удивляет? – как можно беззаботнее спросила я.

Святые ежики! Кто эта женщина?

– Эту женщину зовут Кэрри Ли-а-дел, - проговорил Своупс, пытаясь правильно прочитать фамилию.

– Мадам Мариголд? – Откуда, черт его дери, он узнал?

– Нет, эту барышню, – он указал на дом. – Она воспитательница в детском саду.

А, ну да. Я глубоко вздохнула, посмотрела на имя и захихикала.

– Надо читать «Лидел».

– Серьезно? Откуда ты знаешь?

Я остановилась и ткнула пальцем в бумажку.

– Видишь две гласные? Когда две гласные подряд, то только первую говорят [20] .

Своупс помрачнел:

– И какого хрена это значит?

Я снова пошла к дому, весело поглядывая на Куки из-под ресниц. И именно в этот момент поняла, как круто стучат набойки моих ботинок о бетон.

– Это значит, что тебя никогда нормально не учили читать.

Куки подавилась кашлем, пытаясь скрыть смех, а Гаррет догнал меня у двери. Я постучала. Когда дверная ручка начала поворачиваться, он тихонько заговорил:

– Я сижу на берегу…

Да он спятил.

– Не могу поднять ногу…

Дверь приоткрылась, и я увидела женщину лет тридцати. Темные волосы подстрижены в короткое каре, из-за которого и без того квадратная челюсть выглядела просто неимоверно квадратной.