– Я часто смотрел, как ты бежишь через парк к качелям. Помню, как развевались у тебя за плечами блестящие волосы, как они водопадом струились по спине. Как после фруктового мороженого краснели твои губы. А твоя улыбка… - Он тяжело вздохнул. – Господи, она была ослепительна.

Учитывая, что он на каких-нибудь три года старше меня, его слова вовсе не звучали так по-извращенски, как может показаться. В глубоком голосе я слышала призыв, манящую энергию, которая тянула меня к нему, соблазняла, как будто он какой-то инкуб, и каждая клеточка во мне трепетала в ответ, дрожала от примитивной, такой всепоглощающей тоски по нему, что я едва дышала.

– А в старших классах, - продолжал Рейес, как будто заново переживал прекрасный сон, - ты так по-особенному носила книги… Помню изгиб твоей спины, безупречную кожу. Я хотел тебя, как звери жаждут крови.

Я слабела с каждым словом, с каждым биением его сердца, которое эхом отражалось в моем. Я знала: если он продолжит, мне не устоять. У меня нет такой суперчеловеческой силы, чтобы долго ему сопротивляться. Во мне просто-напросто совсем не много суперского, и не важно – человеческого или не очень.

– А что такое самородная сера? – спросила я, надеясь потушить бушующее пламя. А еще я хотела напомнить ему, откуда он родом. Хотела хоть немного сделать ему больно, потому что он делал больно мне. Тем, что не доверял мне. Тем, что плевал на мои желания и заботы. Как и все остальные знакомые мне мужчины в последнее время.

Его губы сложились в холодную, расчетливую улыбку.

– Если ты еще раз побеспокоишь мою сестру, я разрежу тебя пополам.

Ну что ж, сработало. Я поддеваю его, он – меня. Жить можно.

– Если ты не собираешься мне говорить, где твое тело, если не собираешься довериться мне, чтобы я могла помочь, то что ты здесь делаешь? Зачем пришел?

По комнате разнеслось рычание, и он исчез. Я чувствовала, как его сущность покидает квартиру, метр за метром, оставляя за собой холодную неподвижность. За секунду до того, как исчезнуть окончательно, он пронесся мимо меня и шепнул на ухо:

– Потому что только из-за тебя я все еще дышу.

Вздохнув, я спряталась под одеялом с головой и долго-долго лежала, вспоминая… все. Его слова. Голос. Поразительную красоту. Только из-за меня он все еще дышит? А мое сердце только из-за него и бьется.

Ахнув, я резко села в кровати. Сердце. Я слышала, как бьется его сердце. Пока он говорил со мной, каждый удар я чувствовала так, будто оно билось в моей груди. Ровно. Спокойно. Он жив!

Я выскочила из постели, чуть не грохнулась, запутавшись в скомканной простыне, и поскакала в ванную, чтобы посидеть на фарфоровом троне по малой нужде. У меня осталась еще одна ниточка, которая могла привести к Рейесу. Надеюсь, его лучший друг, Амадор Санчес, не против, если среди ночи к нему нагрянет с визитом чокнутая дамочка с удостоверением частного детектива. Возьму, наверное, и пушку. Мало ли. Одевшись и завязав волосы в хвост, я прихватила аксессуар в виде «Глока» и понеслась в офис, чтобы взять материалы, которые накопала Куки на лучшего друга Рейеса по школе и камере. Мистер Амадор Санчес. Как трогательно, что они оставались такими близкими друзьями столько лет. От этой мысли захотелось фыркнуть вслух.

Машин на дороге было мало – три часа ночи, на секундочку. Я доехала до Хайтс меньше, чем за пятнадцать минут. А ведь в Хайтс я сегодня как раз и не собиралась.

Амадор Санчес был нищим студентом. Его несколько раз арестовывали за мелкие преступления. Наконец он был арестован за вооруженное нападение с причинением тяжких телесных повреждений, за что получил четыре года. Вдобавок он подрался с офицером полиции. Вот уж чего точно не нужно было делать. А теперь он жил в самом престижном районе города. Надо не забыть спросить у него, кто его брокер. Мы с мистером Вонгом, наверное, могли бы осилить парочку удачных инвестиций.

Дом, к которому я подъехала, оказался не совсем таким, как ожидалось. Я даже адрес еще раз проверила. Я-то думала увидеть нечто вроде недорогого многоквартирного здания или пансионата. Шикарный трехэтажный кирпичный особняк с матовыми стеклами на парадных дверях с трудом вписывался в мое представлении о жилище человека, который отсидел в тюрьме за вооруженное нападение.

Мне стало как-то нехорошо, но я все равно вылезла на улицу, пронеслась сквозь холодную ночь и нажала на кнопку звонка. А вдруг это вовсе и не дом Амадора Санчеса? Может быть, он живет в домике для прислуги на заднем дворе. Но, если верить записям Куки, именно здесь он и жил с женой и двумя детьми. Мне оставалось только надеяться, что адресом я не ошиблась. Меня очень порадует, если окажется, что бывший преступник сумел сломать устоявшиеся стереотипы и сделать успешную и, надеюсь, легальную карьеру.

Запахнув поплотнее куртку, я снова позвонила, чтобы дать понять жильцам: я никуда не уйду, пока мне не откроют. На крыльце зажегся свет, и по ту сторону матового стекла появилась размытая фигура. Наконец я услышала щелчок замка, и дверь осторожно приоткрылась.

– Да? – На пороге стоял латиноамериканец лет тридцати с хвостиком. Он тер кулаком один глаз, а другим изучал меня.

Выудив удостоверение, я стиснула зубы.

– Рейес Фэрроу. Где он?

Он уронил руку и уставился на меня, словно я лунатик, к тому же сбежавший из психушки.