– Значит, Своупсу ты смог сказать, а мне нет?

– Чарли, мы понятия не имели, серьезен этот гад или просто плюется ядом. Он обвинил твоего отца в смерти своей дочери. Она погибла, когда Карузо разбил свою тачку во время полицейской погони. Твой отец участвовал в преследовании. Выйдя из тюрьмы, Карузо стал названивать ему с угрозами вырезать всю его семью. Поэтому мы и установили за тобой слежку. Твой отец просто не хотел лишний раз тебя беспокоить.

Эту свою речь он мог с таким же успехом закончить фразой «Твой отец просто не хотел забивать лишними проблемами твою миленькую головку». Ничего более шовинистского из уст Диби я в жизни не слышала.

Стоя с ним лицом к лицу, я испытывала бешеную ярость от того, что все мужчины, с которыми я была даже отдаленно знакома, в последние две недели постоянно мне врут. Я встала на цыпочки и прошептала:

– Да пошли вы все к черту.

Наплевав на оставшиеся еще не заполненные бумажки, я ушла искать Куки, которая сегодня была по совместительству моим транспортом до дома. Я как раз проходила мимо лифтов, когда двери одного из них открылись, явив моему взору мою же сестру. Тяжело вздохнув, она вышла из лифта и как бы между прочим поинтересовалась:

– Жить будешь, значит?

– Как всегда.

– Как папа?

– Врач сказал, что поправится. У него сотрясение и пара ушибов на ребрах, но никаких переломов. Скоро выпишут.

– Замечательно. Тогда вернусь завтра утром.

Отвернувшись, она пошла по коридору на несколько шагов впереди меня, как будто не хотела, чтобы ее заметили в моей компании. А раз так, дам ей серьезный повод.

Схватившись за грудь, я шмякнулась о стену и принялась часто и неглубоко дышать. Прикидываться, что у тебя гипервентиляция, когда ею на самом деле и не пахнет, не так просто, как может показаться.

Обернувшись и наградив меня сердитым взглядом, Джемма процедила сквозь стиснутые зубы:

– Ты что творишь?

– Все так и стоит перед глазами, - простонала я, в агонии положив руку на лоб. – Когда мне должны были удалить гланды, я пыталась сбежать. Но жидкость, сочившаяся из моей капельницы, привела преследователей прямиком ко мне, и меня вернули обратно.

Беспокоясь, что кто-нибудь обратит внимание на мой спектакль, Джемма осмотрелась по сторонам и снова уставилась на меня.

– Тебе никогда не удаляли гланды. И ты никогда не оставалась в больнице на ночь.

– А-а, - смутилась я. Неловко получилось. – Минуточку! Еще как оставалась. Когда умерла тетя Селена, я всю ночь сидела с ней и держала ее за руку.

Джемма закатила глаза:

– Тетя Селена – миссионер в Гватемале.

– Серьезно?! Тогда что это была за старушка?

Громко вздохнув, она снова направилась к выходу, бросив через плечо:

– Наверное, твоя настоящая мать. Потому что мы никак не можем быть родственницами.

Я улыбнулась и поравнялась с ней.

– Ты просто стараешься меня подбодрить.

Дрыхла я аж до девяти утра, и это понятно, учитывая, что в постель я попала в шестом часу. Сознание все еще плавало в пушистых облаках, поэтому я сразу потопала к мистеру Кофе.

– С добрым утречком, мистер Вонг. – Голос мой звучал грубовато, как и положено голосу человека с хроническим недосыпанием.

Потянувшись к мистеру Кофе, я заметила лежавшую на нем сложенную в несколько раз записку. Какой он все-таки романтик! Я развернула первый сгиб.

«Как называется частный детектив, который никогда не сдается?»

Хм. На ум пришло сразу несколько вариантов. Агрессивный. Надежный. Несгибаемый. Однако что-то мне подсказывало, что правильного ответа в моем списке нет. Я развернула записку до конца.

«Труп».

Черт. Надо было остановиться на односложных эпитетах. Преступникам длинные слова не по душе.

Какой бы поучительной ни была записка, мне нужно было переделать кучу дел – надо разрушить столько жизней, а времени так мало! – и купить новые замки. Я включила кофеварку, что давало мне около трех минут свободного времени, и решила потратить их на то, чтобы пописать. Но, как только я прошла мимо входной двери, кто-то постучал. Я остановилась, огляделась по сторонам, подождала несколько секунд. От очередного стука по моей квартирке пронеслось эхо.