Может быть, дело в пятой чашке кофе, или даже в шестой, но, пока я спускалась вниз, у меня было сильное ощущение, что в «Вороне» что-то не так. В зале было темно, как и должно было быть, но из-под двери в папин кабинет сочился свет. У меня свело живот, пока я лавировала между столиками и табуретами. Лучше бы дома супчик нагрела.

Я открыла дверь. Свет горел, но папы в кабинете не было. Как бы банально это ни звучало, меня прошиб холодный пот. С густой примесью адреналина. Потому что прямо сейчас я ощущала поток страха из кухни. Еще растерянность и шок, но страх затмевал все остальное. Отшатнувшись от кабинета, я нырнула за барную стойку, схватила нож и направилась к двери, ведущей в кухню. Чем ближе я подходила, тем больше рос страх. Его окружали тепло и аромат лимонно-медового сиропа от кашля. Поэтому я знала, что страх исходит от папы. И он делал это нарочно. Будто пытаясь предупредить меня. Однако он не знает, что я умею чувствовать эмоции других людей. Ведь не знает же?

Выбора не было: как можно тише я прошла через двери в абсолютную черноту кухни и шагнула в угол, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Понятия не имею, почему не ношу с собой прибор ночного видения.

Не успела я собраться, как вдруг включился свет, и я оказалась такой же слепой, как и несколько секунд назад. Чтобы уберечь себя от болезненно белой вспышки света, я подняла ладонь и прищурилась. И в ту же секунду увидела мясистую руку с ножом намного длиннее того, что был у меня. Лезвие так быстро приближалось ко мне, что я успела подумать только об одном: если мои подсчеты верны, то, учитывая вес обладателя руки, в которой блеснул нож, мне будет больно.

Пока я готовилась умереть от острого лезвия ножа, по венам пронесся вихрь адреналина, и мир вокруг словно замедлился. Я посмотрела на нож, который не спеша приближался ко мне. Посмотрела на мясистое, искаженное от ярости лицо мужчины. О да, никаких сомнений: он намеревался меня убить. Я даже почти обиделась – я ведь впервые его вижу. Потом мой взгляд скользнул в сторону, и я увидела отца. Он сидел на полу. Связанный, с кляпом во рту. Хлынула еще одна доза адреналина – у него на голове была свежая кровь, а глаза стали огромными от страха. Но боялся он не за себя. За меня.

Нож по-прежнему приближался. Я перевела на него взгляд, когда острие царапнуло меня по коже прямо над сердцем. А потом метнулась в сторону, не успев даже подумать. Время пришло в себя, мир завертелся перед глазами с привычной скоростью. Потеряв цель, мужик не сумел вовремя остановиться и вписался в стену у меня за спиной. Когда он пронесся мимо, я вцепилась в свой нож и нанесла резкий удар снизу вверх. Вес моей жертвы сыграл мне на руку – я распорола ему горло. Он споткнулся о какие-то коробки, и со стеной сначала встретилась его голова. Дезориентированный, мужик выронил нож. Я пнула нож под разделочные столы из нержавеющей стали и рванула к папе, краем глаза продолжая следить за моим несостоявшимся убийцей. Он обеими руками держался за шею, между пальцами пузырилась кровь, а из горла доносились булькающие звуки.

Само собой, мне было нехорошо, но он первый начал.

Тогда я и услышала звуки сирен. Наверное, папа успел нажать на кнопку тревоги еще до того, как его связали. Я попыталась вытащить кляп, но скотча было слишком много. Мужик с перерезанным горлом явно его фанат. Внезапно я почувствовала себя так, словно падаю с невероятной высоты. Мир почернел, я потеряла равновесие и привалилась к шкафчику, стоявшему сбоку от меня. Наполнив легкие до отказа воздухом, я выпрямилась и принялась искать конец липучки, такой же неуловимый, как конец радуги. Да и от трясущихся пальцев толку было мало.

Послышался шум – через черный ход ворвались два полицейских.

– Мы здесь! – крикнула я, не сводя глаз с нападавшего.

Он вертелся, как выброшенная на берег рыба, и пытался просочиться между коробками, все еще придавливая руками рану.

Копы осторожно вошли в кухню. Один из них бросился мне на помощь. Второй вызывал подмогу и «скорую».

– Этот человек пытался меня убить, - потрясенно сказала я офицеру. Я его не знала. Молодой. Новобранец, видимо.

Разматывая скотч, накрученный вокруг папиной головы, коп глянул через плечо, потом снова на меня.

– Мне кажется, вы победили, - сказал он и подмигнул.

На пару секунд меня раздуло от гордости.

– О да, я победила. – Я снова повернулась к Рыбомену. – Представляете, шел на меня с большущим таким ножом.

Второй коп успел надеть на мужика наручники и пытался прижать рану кухонным полотенцем. Надеюсь, Рыбомен не умрет от потери крови. Еще ни разу в жизни я лично не оказывалась непосредственной причиной смерти кого бы то ни было.

Новобранец наконец-то размотал скотч.

– Мне так жаль, солнышко, - прохрипел папа.

Я обняла его, стараясь не мешать копу продолжать избавляться от скотча, который в изобилии покрывал каждый сантиметр папиного тела. Нас с папой обоих трясло, и у обоих в глазах стояли слезы.

– Тебе больно? – спросила я у него, и в ту же секунду в помещение ворвался дядя Боб в сопровождении бригады «скорой помощи».

– Лиланд, - обратился к папе Диби, наградив Рыбомена долгим холодным взглядом, - мы не получали сигнала тревоги.